— Знай, Севэриан, — продолжил он. — Ты можешь просить у меня любую поддержку.
А я сидела и размышляла. Что-то мы неверно решили в загадках феи. Цветок Шаанора добыли, это верно. А вот остальные? Может, по воде ходить значит что-то другое? Да нет, вряд ли. Или долги? Что ж это за долги такие? В лунном свете кувыркалась, черное белым сделала, что еще этой фее тупорылой надо? Вот Сев и вправду ни столов не красил, ни кувыркался… но я думала, раз проклятье на двоих, то раз сделала я, то значит, ему делать не надо.
По комнате разлетался какой-то диковинный звенящий звук. Вроде он был уже давно, но сейчас становился все громче и громче. Я огляделась, пытаясь понять откуда он, но вроде бы звенеть тут было нечему.
В глазах задвоилось, замерцало, пространство наливалось новыми красками и запахами. Я почувствовала, как внутри нарастает какое-то чувство, чувство, которое я больше не могу больше сдерживать. Какая-то слепящая сила, которая так и рвалась наружу. Я радостно расхохоталась и неожиданно превратилась.
6
"Единорог по фигуре своей сходен с лошадью, отличается от нее только рогом длинным, который, по догадкам, и хранит всю его огромную магическую силу. Рог, отделенный от единорога, волшебным остается недолго. Единорог, лишенный рога, не становится обычной лошадью, но и колдовать с прежней силой не может.
Возможно, единороги когда-то и являлись на зов чистых душой дев, но теперь поголовно подозрительно относятся ко всем живым существам."
Приписка на полях. "А нечего рога отпиливать."
Трактат о магической сущности единорога.
"Дарующий свет, сплетенный из света… белая молочная грива, блестящие, как вечерние звезды глаза, изящность и грация в движениях… древнее, как само мир, волшебство, составляющее его сущность. Ириами. Светлейший. Единорог."
Один из альвских трактатов, посвященных встрече единорога
Севэриан поднял голову, увидев блеск белой гривы.
Посреди обеденного зала гарцевала лошадка. Он узнал ее сразу. Та самая, Иней, которая чуть не угробила его об дерево и которую, как он считал, давно потерял во дворце Асфиладелии. Сорок пять золотых и уздечка. Клыки, умный взгляд и невероятная для лошади кровожадность. Она звонко стучала копытами и грациозно вставала на дыбы, охваченная бесшабашным весельем.
Альв стоял перед ней бледный и помертвевший, непослушными губами шепча на иолэре. — Единорог. Они еще остались. Не может быть. Единорог.
А потом упал на колени. Ослепительно белая, снежная лошадка, изящная, хрупкая, словно сотворенная из хрусталя статуэтка, подошла ближе. Посмотрела светлым, смешливым взглядом в глаза Риэйена и фыркнула. Йин.
***
— Ну вот. Так и знал, что самое интересное пропущу! — Ллисх вер Нарран стоял в дверях, разглядывая погром в желтой гостиной. Комната была не самой его любимой, и слава богам.






