ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иногда в жизни все идет кувырком и посылают туда, не знаю куда, сделать то, не знаю что. Хотя обычно и просто посылают… Etcetera Оборотень "Оборотни бывают разные." Знаток оборотней. Вот уж за что ненавижу позднюю осень, так это за холода, дожди и еще за то, что травы мало. А та, что осталась, вся вялая и какая-то пожухлая. Высохшая, как обертка, в которую местный торговец колбасы заворачивает. Нет, мне то что. Не есть же я ее собралась, чего б другие не намекали, но все равно смотрится премерзко. И настроение сразу какое-то паршивое становится. Опять весны ждать. В пивную я вошла, уже полдень наступить успел, надеясь, что мой старый приятель торчит там. Деньжата мои подходили к концу, и мы с ним договаривались встретиться и подзаработать. Не слишком честным путем, но что я виновата, что большинство тех, кто может позволить себе такую покупку, не способен удержать ее в руках. Сами они виноваты. А тут и зима наступает, и проворачивать подобное дельце станет сложнее. Догнать могут. В общем, только пара седьмиц и оставалась, чтобы на хлеб с маслом себе до весны накопить. Талс Прохвост, бледный, рябой, невероятно веснушчатый парень, уже сидел за столом и ждал меня. Веснушки почему-то обсыпали его в любое время года как сыпью, так что лица за ними почти не видно. Тускло-русые лохмы, косая сажень в плечах, по крайне мере, он сам в это верит. Угу, но сам такой костлявый и долговязый, что этого другим не видно. Когда ходит, вообще сутулится и будто по земле стелится. Лишнее внимание, оно ему ни к чему. Судя по немного окосевшему взгляду, ждал давно и не меньше трех кружек выдул. — Какого лешего? Я ж говорила не больше двух!! Он вздрогнул. Смотря в кружку, даже не заметил, как я подошла. Зоркий глаз, чуткое ухо и куча других добродетелей. — Ты мне чего матушка? Я могу бочку выпить и не захмелею. Главное, сама не пей как лошадь. — гыгыкнул он. Я даже не обиделась. Шуточки у нег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда я в этом облике, мне есть надо много, а то без сил скоро сваливаюсь. Но сеном меня лучше не кормить, я не только невероятно красива, но и малость слишком плотоядна для лошади. Один раз успела сожрать зайца, бедолага явно не ожидал от меня такой подлости. Я, правда, люблю их в жареном виде, но и в сыром тоже вкусно. Копыта оближешь. Наемник и слова молвить не изволил, даже неприличного и для детских ушей не предназначенного, но я шкурой чуяла его пристальный удивленный взгляд… а потом начал сбивать мне всяких птичек с деревьев метательными кинжалами. Я их поедала, а ножик он обратно забирал, без труда свешиваясь с седла. Меткий, зараза. Видно, и вправду придется его до самого города везти.

Так наискось, от одной убитой птички до другой мы дружно и ехали почти до самого заката. Не думаю, что мы помирились. Но чуточку, самую капельку примирились с существованием друг друга.

Выросший, словно из-под земли, замок заставил меня остановиться как вкопанную. Наверное, он был белым, но лучи уходящего солнца делали его словно выточенным из розового камня. Искры играли в разноцветных витражах, и остроконечные шпили сверкали и переливались, стремясь куда-то к далекому небу. И если смотреть слишком долго в одно место, то, казалось, сквозь него просвечивает лес.

Не нравятся мне из ниоткуда появляющиеся замки. Я попятилась.

— Уже поздно. — Тихо сказал наемник. Либо он болтал со мной, либо сам с собой. Я так и не поняла.

— Приветствую вас, путники! — звонкий голос. Чистый, как ручеек.

Ей-ей, я подпрыгнула от неожиданности, будто я не лошадью, а самой обычной шавкой была или зайцем.

Но я лошадь, я лошадь, я лошадь, и ни лешего она мне не сделает. Лошадей не убивают. Особенно таких красивых, как я. Их холят и лелеют, ими восхищаются и хорошо кормят. Вот наемника прикончат, и туда ему и дорога. Это меня немного успокоило.

Замок, похожий на сказочный сон, продолжал стоять на том же месте и никуда не девался. Так же, как и его хозяйка. Миловидная, нет, даже скорее невероятно смазливая девица лет осьмнадцати в светло-голубом и малость полупрозрачном платье. Длинные светлые волосы до колен свободно спускались по плечам и ниже, и почему-то совсем не мешали ей ходить. Это наводило на мысли, что девка явно тоже не простая. Какой-нибудь благочестивый монах сказал бы, что от нее шли волны соблазна и порока, но я б сказала, что платье ей надо было выбирать поскромнее.

— Приветствую и тебя, прекрасная леди. — Учтиво и даже будто совсем другим голосом отозвался наемник.

— Не желаете ли отужинать со мной, путники? Солнце садится, эта ночь будет опасной. В мою обитель не проникают дети темноты. — Она смотрела на нас ясно и прямо. Открытый взгляд, как у ребенка, и мудрый, как у столетней старухи. Оторопь берет.

— Не сочтите за обиду… но я тороплюсь.