ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иногда в жизни все идет кувырком и посылают туда, не знаю куда, сделать то, не знаю что. Хотя обычно и просто посылают… Etcetera Оборотень "Оборотни бывают разные." Знаток оборотней. Вот уж за что ненавижу позднюю осень, так это за холода, дожди и еще за то, что травы мало. А та, что осталась, вся вялая и какая-то пожухлая. Высохшая, как обертка, в которую местный торговец колбасы заворачивает. Нет, мне то что. Не есть же я ее собралась, чего б другие не намекали, но все равно смотрится премерзко. И настроение сразу какое-то паршивое становится. Опять весны ждать. В пивную я вошла, уже полдень наступить успел, надеясь, что мой старый приятель торчит там. Деньжата мои подходили к концу, и мы с ним договаривались встретиться и подзаработать. Не слишком честным путем, но что я виновата, что большинство тех, кто может позволить себе такую покупку, не способен удержать ее в руках. Сами они виноваты. А тут и зима наступает, и проворачивать подобное дельце станет сложнее. Догнать могут. В общем, только пара седьмиц и оставалась, чтобы на хлеб с маслом себе до весны накопить. Талс Прохвост, бледный, рябой, невероятно веснушчатый парень, уже сидел за столом и ждал меня. Веснушки почему-то обсыпали его в любое время года как сыпью, так что лица за ними почти не видно. Тускло-русые лохмы, косая сажень в плечах, по крайне мере, он сам в это верит. Угу, но сам такой костлявый и долговязый, что этого другим не видно. Когда ходит, вообще сутулится и будто по земле стелится. Лишнее внимание, оно ему ни к чему. Судя по немного окосевшему взгляду, ждал давно и не меньше трех кружек выдул. — Какого лешего? Я ж говорила не больше двух!! Он вздрогнул. Смотря в кружку, даже не заметил, как я подошла. Зоркий глаз, чуткое ухо и куча других добродетелей. — Ты мне чего матушка? Я могу бочку выпить и не захмелею. Главное, сама не пей как лошадь. — гыгыкнул он. Я даже не обиделась. Шуточки у нег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И промедление смерти подобно.

— Даже так? — самую малость расстроилась она.

— Не моя жизнь на весах, но человека родного мне по крови.

— Похвально. — Ее зеленые, как трава, глаза, будто темнее стали.

Я старательно стала пялиться на свои копыта. Будто в душу заглядывает и мало ли что она там увидит.

— Но все же я настаиваю путник. — Девица со злым упрямством выделила это слово. Аж мороз по шкуре пошел. — Вам все равно придется скоро устраиваться на ночлег, а у меня вы будете в безопасности. У вас нет причин мне отказывать!

— Что ж… — даже не поменяв вежливого тона, склонил голову наемник. Что-то мне подсказывало, на это мгновение его перекосило, будто он кислятину, какую схрумкал. — Благодарствую, прекрасная леди. Я с удовольствием приму ваше приглашение. Ваша красота затмит даже солнце и с легкостью разгонит любую темноту.

— Ты очень учтив путник. Подобные тебе встречаются так редко. — Она грустно вздохнула. — Следуйте за мной.

Я чуть не хмыкнула. Слышала бы эта прекрасная леди, как он меня поливал, когда я его скинуть пыталась. А потом бы говорила о его манерах.

Входить не хотелось, но и оставаться наедине с нежитью тоже. Пришлось везти его в замок. Когда я проходила через ворота, оказалось, что моя шкура почти того же самого оттенка, что и стены замка. Закатное солнце раскрасило и меня. Я розовая лошадь. Убиться.

Девица ступала абсолютно бесшумно, словно парила над землей. А может, и вправду парила. Под ее ногами не приминалось ни единой травинки. Наемник спешился, я не сдержала вздох облегчения. Не то чтоб он тяжелый, но таскать его третий день, это уже перебор.

— Ты ранен, путник? — она слегка коснулась его брови.

— Так пустяки. Упал. — И не соврал ведь.

Девица слегка улыбнулась. Красивая, подумала я. Какого лешего, такая красотка в мертвячьем лесу торчит, а не поближе к городам? Отбоя бы от рыцарей не было. Правда, про всех красавиц говаривают, что они тупые, как тролли. Может, она сама все никак не догадается?

— Конюшня вон там. Распряги ее.

— Благодарствую, фея.

Фея?

Я послушно поплелась за наемником, иногда даже спотыкаясь и раздумывая о том, что она почти всегда обращалась к нам обоим сразу и ни разу не назвала меня лошадью.

Конюшня была чистая и будто нежилая. Ощущеньице, будто я первая, чье копыто здесь ступило. Глаза слипались. Намаялась же я за день. Он стащил седло, я уткнула морду в поилку для лошадей и сделала много-много жадных глотков. Вода была свежая, родниковая, но совсем не холодная. С каждым глотком, словно сил прибавлялось. Стало чуть полегче.

— Я вижу тебе лучше. — Ласково то ли спросила, то ли сказала она, скользяще подходя ближе. Я дернула мордой и стала жевать овес из кормушки.