ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

29 сентября 2006 года Ластик Фандорин угодил в историю. Юный Ластик — самый маленький в шестом лицейском классе мальчик — призван совершить неслыханный подвиг: отправиться в прошлое через «хронодыру». Детская книга Борис Акунин Сегодня Обыкновенный необыкновенный мальчик Жил-был на свете, а если точнее, в столице Российской Федерации городе Москве, один мальчик, а если точнее, ученик шестого класса по прозвищу Ластик. И вот однажды, а если точнее, 29 сентября прошлого года, этот мальчик угодил в историю. Точность здесь совершенно необходима, потому что без нее эта повесть будет восприниматься как сказка. А между тем, все описываемые в ней события произошли на самом деле. И, может быть, даже не один раз. Мальчик, о котором пойдет речь, на первый взгляд был самый обыкновенный. Именно что «на первый взгляд», ведь обыкновенных людей на свете, как известно, не бывает. Всякий человек кажется обыкновенным, только если к нему не присматриваться. А присмотришься как следует — обязательно скажешь: ничего себе «обыкновенный». Вот и Ластик, если бы кто-нибудь из одноклассников вздумал к нему как следует приглядеться, оказался бы очень даже необыкновенным. Просто никому из его одноклассников это в голову не приходило. Во-первых, Ластик был в классе самым маленьким по росту. Во-вторых, на зубах у него были металлические брэкеты. В-третьих, он плохо успевал по математике, а школа, в которой он учился, называлась «Лицей с естественно-математическим уклоном». Главное же, Ластик пришел в класс самым последним, когда все давно успели подружиться, и новый друг, да еще такого маленького роста и с кривыми зубами, был уже никому не нужен. В оправдание Ластика можно сказать, что он просто еще не успел как следует вырасти — родители отдали его в школу на год раньше положенного возраста. Так что если сравнивать его с пятиклассниками, он получился бы не очень-то и маленький, а вполне среднего р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Теперь ты не представляешь опасности, мальчик из хронодыры. Можешь садиться.

— И у меня не будет тифа, рака и этого, как его, пневмо…? — встревоженно спросил Ластик.

— Ты совершенно здоров и никогда больше не заболеешь. У тебя теперь стопроцентная иммунная защита. А что это за грубая хромкобальтовая конструкция у тебя во рту? Неужели настоящие брэкеты?

Во взгляде существа мелькнула искра вялого любопытства. Ластик кивнул.

— Кака-ая прелесть. Музейная вещь, настоящий антиквариат. Можешь мне их подарить?

— Я бы с удовольствием, но мне нужно выпрямить зубы…

— Пустяки.

К лицу Ластика протянулся яркий луч, зубам на секунду стало щекотно, а потом металлические замочки и дужка, тихонько звякнув, сами собой выскользнули изо рта и перепорхнули на ладонь к Магдаитиро.

Ластик провел пальцем по зубам и ахнул — они стали идеально ровными.

— Спасибо за ценный экспонат. Теперь садись.

Человек из будущего подвинулся на сиденье. Усевшись, Ластик с любопытством завертел головой.

— А что это за машина?

— Пылесос. Я регулярно чищу зону от пыли. Мне нравится за ней ухаживать.

Кабина плавно въехала в чрево летательного аппарата. Оказалось, что его днище, снаружи казавшееся непроницаемым, совершенно прозрачно.

Движения Ластик не почувствовал — просто мостовая вдруг начала отдаляться, и десять секунд спустя Красная площадь осталась далеко внизу, а еще через полминуты под ногами развернулся весь огромный город, перерезанный надвое синей полосой реки.

Сверху Москва казалась живой и дышащей — такой, какой ее помнил Ластик. Он смотрел на блестящие под солнцем крыши, на шпили высоток, на переплетение магистралей, и по лицу сами собой текли слезы. Ах, какой это был красивый город!

Был…

Снова началось жужжание, и к пылесосу потянулись искрящиеся пыльные смерчи, исчезая в торчащем из кормы раструбе.

— Ну вот, — сообщило Магдаитиро, — подмели, а теперь сполоснем майским дождиком из дезинфицирующего раствора. Ты любишь радугу?

Шмыгнув носом, Ластик кивнул.

— Я тоже.

Из безоблачного неба на Москву забрызгал веселый, обильный дождь. Крыши засияли еще пуще, река, наоборот, потускнела, а справа одна над другой встали три радуги.

— Я мастер устраивать радуги, — похвасталось существо. — Две у меня получаются всегда, но три — это редкость. Включу-ка трансляцию, чтобы все, кто хочет, могли полюбоваться.

— Так вы тут не один, то есть не одно? — встрепенулся Ластик. — Есть и другие люди?

— Конечно, есть.

Наши,

— добавил человек из будущего, как будто это слово имело какой-то особенный смысл.

Наши

— Пожалуй, доста-аточно. — Магдаитиро нажало кнопочку и дождь прекратился, но радуги все еще висели над стерильно чистым городом. — Летим домой, а то я пропущу время завтрака и опоздаю к началу сериала. И потом, нужно сообщить про тебя

нашим.