ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

29 сентября 2006 года Ластик Фандорин угодил в историю. Юный Ластик — самый маленький в шестом лицейском классе мальчик — призван совершить неслыханный подвиг: отправиться в прошлое через «хронодыру». Детская книга Борис Акунин Сегодня Обыкновенный необыкновенный мальчик Жил-был на свете, а если точнее, в столице Российской Федерации городе Москве, один мальчик, а если точнее, ученик шестого класса по прозвищу Ластик. И вот однажды, а если точнее, 29 сентября прошлого года, этот мальчик угодил в историю. Точность здесь совершенно необходима, потому что без нее эта повесть будет восприниматься как сказка. А между тем, все описываемые в ней события произошли на самом деле. И, может быть, даже не один раз. Мальчик, о котором пойдет речь, на первый взгляд был самый обыкновенный. Именно что «на первый взгляд», ведь обыкновенных людей на свете, как известно, не бывает. Всякий человек кажется обыкновенным, только если к нему не присматриваться. А присмотришься как следует — обязательно скажешь: ничего себе «обыкновенный». Вот и Ластик, если бы кто-нибудь из одноклассников вздумал к нему как следует приглядеться, оказался бы очень даже необыкновенным. Просто никому из его одноклассников это в голову не приходило. Во-первых, Ластик был в классе самым маленьким по росту. Во-вторых, на зубах у него были металлические брэкеты. В-третьих, он плохо успевал по математике, а школа, в которой он учился, называлась «Лицей с естественно-математическим уклоном». Главное же, Ластик пришел в класс самым последним, когда все давно успели подружиться, и новый друг, да еще такого маленького роста и с кривыми зубами, был уже никому не нужен. В оправдание Ластика можно сказать, что он просто еще не успел как следует вырасти — родители отдали его в школу на год раньше положенного возраста. Так что если сравнивать его с пятиклассниками, он получился бы не очень-то и маленький, а вполне среднего р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хронодыра, да?

Ну конечно! Конечно! Я попал в будущее! — наконец дошло до Ластика.

— Так вы человек из будущего?! — ахнул он.

— Для тебя — да. Ты из какого года?

— Из 7113-го, то есть из 1914-го, то есть из 2006-го, — запутался Ластик и, чтобы не углубляться, поскорей снова спросил. — Где я? Это Москва или не Москва?

— Это Стеклянная Зона номер 284. Когда-то она называлась Москвой.

— Стеклянная? — упавшим голосом повторил Ластик. — В каком смысле?

— Она окружена защитным стеклянным колпаком. Для лучшей сохранности от биоэлемента и грязи. СЗ-284 — это памятник Эпохи КВД.

— Какой-какой эпохи?

— Эпохи, Когда Время Двигалось.

Ластик захлопал глазами.

— А теперь оно что, не двигается?

— А теперь не двигается. Теперь всегда двадцатое мая. Рассчитано, что в Северном полушарии в этот день самая лучшая погода. А в Южном полушарии теперь всегда двадцатое ноября.

Понять это было невозможно, поэтому Ластик не стал и пытаться.

— Скажите, пожалуйста, как вы со мной разговариваете?

— При помощи адресации мысли. Это гораздо удобнее, чем язычно-губно-зубным способом.

— Значит, я могу молчать? — сказал Ластик, а вторую половину вопроса проговаривать не стал — произнес ее мысленно. — Вы меня и так поймете?

— Конечно.

Так разговаривать, наверное, было удобнее, но без движения губ, без жестов беседа выглядела как-то дико.

— Можно я лучше буду говорить вслух? Я — Эраст. А вы?

— Магдаитиро Ямададженкинс.

— Очень приятно, — пробормотал Ластик, потрясенный таким именем.

— Кака-ая сенсация, — уныло протянуло существо. — Ребенок из хронодыры. Такого не было с тех пор, как в СЗ-72 забралась крыса из 1794 года.

Ластик так и не понял, что это было: мысли про себя или реплика, адресованная собеседнику.

— Садись в аппарат. — Белые пальцы потыкали в пульт. — Только сначала я проверю тебя на биоопасность, нейроагрессивность и радиоактивность.

Магдаитиро прилепило к стеклу кабины какой-то датчик, по дисплею побежали непонятные значки.

— Интере-есно. Четыре блохи в волосяном покрове. В двенадцатиперстной кишке латентные бациллы брюшного тифа. В правом легком намечающаяся раковая опухоль, минус восьмая стадия…

У сраженного таким диагнозом Ластика пересохло во рту. Ну, блохи — это спасибо семнадцатому веку, то-то он там без конца чесался. Но тиф, но раковая опухоль?!

А сонный голос всё бормотал:

— … Негативное излучение от правой лобной доли. Пневмотетралапс. Герпес. Вирусные инфекции — три, нет, четыре. Настоящий ходячий музей антикварных болезней. Жаль, но придется истребить.

Прежде чем носитель ужасных недугов успел испугаться, из кабины засочилось мерцающее сияние, окутало Ластика с головы до ног — по телу пробежала дрожь, на лбу выступили капли пота, но уже через секунду всё закончилось.

Стекло кабины уехало вверх.