ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Весь мир потрясен сенсационным сообщением Ватикана: всего через три недели Дева Мария явится людям в священном гроте в Лурде и совершит чудесное исцеление. Среди пяти миллионов больных и страждущих... Чудо Ирвин Уоллес Говорят, что чудеса — в прошлом. Шекспир, 1602 г. Времена чудес минули? Времена чудес навечно с нами! Томас Карлайл, 1841 г. Тем, кто верит в Бога, объяснения не нужны; тем, кто не верит в Бога, ничего не объяснишь. Преподобный Джон Лафарж Состояние блаженного восторга длилось в течение часа, и к концу этого времени девочка-провидица проползла на коленях от того места, где молилась, к кусту дикой розы, росшему прямо на скале. Там, собрав все свои силы словно бы для какого-то подвига, она поцеловала землю и, все так же не вставая с колен, вернулась на прежнее место. Ее лицо в последний раз озарилось небесным светом, который стал медленно меркнуть, пока не угас вовсе. Пророчица еще некоторое время продолжала молиться, но теперь это снова была все та же маленькая крестьянская девочка. Наконец Бернадетта поднялась на ноги, подошла к своей матери, и они затерялись в толпе». Взбираясь по склону холма вместе с матерью, Бернадетта вкратце пересказала ей содержание беседы, которая произошла у нее с загадочной дамой. Являясь девочке раньше, дама уже открыла ей две тайны, а сегодня настал черед последней, третьей. Позже, когда переродившийся из циника в праведника Эстрад подружился с Бернадеттой, он спросил ее, что сообщила ей Дева во время своего седьмого явления. «В ответ я услышал,— вспоминал Эстрад,— что открытые ей тайны касались только ее самой, и никого больше. Провидица также сказала, что она не может открыть эти тайны никому, даже своему исповеднику. Любопытные предпринимали многочисленные попытки выведать у девочки содержание трех тайн с помощью хитрости или щедрых посулов, но все они потерпели неудачу. Бернадетта пронесла тайны до могилы, так и не откры

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Восемь дней, отсчет которым начнется через три недели, станут самыми важными в истории Лурда начиная с того полудня, когда Бернадетта ощутила порыв ветра и увидела даму в белом, появившуюся в гроте. Я также уверен в том, что обнародование третьей тайны станет важнейшим событием в жизни многих людей на планете, которые услышат эту весть и обрящут путь к любимому всеми нами Лурду.

* * *

Обычно, когда Лиз Финч ехала на своем стареньком «ситроене» от площади Согласия по Елисейским Полям, лавируя в безумном и непредсказуемом автомобильном потоке Парижа, она то и дело посматривала на поражающую своим великолепием громаду Триумфальной арки, возвышающуюся далеко впереди. Для Лиз арка являлась воплощением всего, что только мог предложить Париж: классической красоты, удивления, восторга, обещания того, что ее жизнь в этом городе будет прекрасной.

Арка превращала ее мечты и заветные помыслы в реальность, помогала увидеть себя в качестве высокооплачиваемой и широко известной в Париже корреспондентки иностранного информационного агентства, женщины столь же замечательной, как и Джанет Фланнер. Джанет была хозяйкой изысканных апартаментов на острове Сент-Луи, женой успешного и состоятельного француза, управляющего одной из крупных компаний (он сочетал в себе блестящий ум и сексуальность и в качестве свадебного подарка преподнес невесте коллекцию произведений искусства французского примитивизма), а также матерью двух очаровательных детей, которые играли в Люксембургском саду под присмотром заботливой и хлопотливой няни-англичанки. Когда Лиз Финч видела Триумфальную арку, под ее плавным изгибом она видела такую же жизнь и для себя,— жизнь, наполненную удовольствиями й интересными друзьями.

Однако в это утро, возможно впервые за три года, проведенные ею в Париже, Лиз Финч не обратила внимания на знаменитую арку. В те секунды, когда ей удавалось отвлечься от сумасшедшего движения, она рассматривала свое отражение в зеркале заднего вида, и то, что она в нем видела, никак не способствовало повышению самооценки. Наоборот, созерцая себя в зеркале, она чувствовала, как начинают колебаться и рассеиваться, подобно миражу, надежды на то, что ей удастся и дальше оставаться в Париже.

Дело в том, что сегодня утром Лиз украдкой заглянула в служебную телеграмму, лежавшую на столе Билла Траска, ее шефа в Амальгамейтед Пресс Интернэшнл. Потом она получила от Траска задание на этот день и узнала, что поручено ее главной сопернице, Маргарет Ламарш. Все это вместе позволило Лиз понять, что она проигрывает, если уже не проиграла, в гонке за успехом. Ей показалось, что она участвует не в соревновании интеллектов и таланта, а в конкурсе красоты, а когда речь заходила о красоте, шансов у нее не оставалось.