ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Эти господа — летчики-испытатели, которые отправляются на тот свет… Та-на-то-нав-ты. От греческого «танатос» — смерть и «наутис» — мореплаватель. Танатонавты».В жизнь Мишеля Пэнсона — врача-реаним... Танатонавты Бернар Вербер Словарь ТАНАТОНАВТ, сущ. муж. р. (от греч. thanatos — смерть и nautis — мореплаватель). Разведчик смерти. Мне было тогда года четыре. Я тут же спросил, что значит это слово: «У.М.Е.Р.». Мать смутилась и отвела глаза, как в тот раз, когда я поинтересовался, не помогут ли мне от кашля противозачаточные пилюли. — Ну… э-э… «умер» — это значит, что его здесь больше нет. — Все равно что вышел из комнаты? — Не только из комнаты. Из дома, города, страны. — Ага, далекое путешествие? Как на каникулы? — Э-э… нет, не совсем так. Потому что, когда человек умирает, он больше не двигается. — Не двигается, но далеко уезжает? Обалдеть! Как это? Пожалуй, как раз эта неудачная попытка объяснить кончину мясника Дюпона и сохранила во мне любопытство, на котором — гораздо позднее — взошли семена фантазий, посеянных Раулем Разорбаком. Во всяком случае, мне так кажется. Рассказывают, что три месяца спустя, когда пришло известие о том, что умерла моя прабабушка Аглая, я воскликнул: «И она тоже?! Ничего себе, вот уж не думал, что она на это способна!» Рассвирепевший, дико вращающий глазами прадедушка выкрикнул фразу, которую я никогда не забуду: — Ты что, не знаешь? Смерть — самое страшное, что только может случиться! Нет. Этого я не знал. — Ну… я думал, что… — стал мямлить я. — С этим не шутят! — добавил он, вколачивая слова, как гвозди. — Если есть на свете то, с чем никто не шутит, так это смерть! Потом эстафету принял отец. Все они хотели мне втолковать, что смерть — это абсолютное табу. О ней не говорят, не вспоминают, а если и произносят ее имя, то со страхом и почтением. И нельзя упоминать это слово всуе, потому что это, дескать, приносит несчастье. Меня трясли и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

То же самое говорили первые европейские мореплаватели, открывшие континент, где я родилась, — Австралию!

— И какая тут связь? — спросил Меркассьер, наливая себе вина.

— Тебе предлагают исследовать новый континент. Ты должен мыслить так же, как великие путешественники XVI столетия. Они не знали, что к востоку от Индонезии есть другая земля. Тех, кто был уверен в ее существовании, считали ненормальными. Так и ты относишься к Люсиндеру.

— Но ведь Австралия действительно существовала, с равнинами, деревьями, зверями, аборигенами!

— Это легко говорить в XXI веке, но представь себе то время! Тогда говорить об Австралии было все равно что сегодня говорить о континенте по ту сторону смерти.

Если бы не упорное желание сохранить ясность мысли, Меркассьер с удовольствием осушил бы всю бутылку бургундского. Удачный был год.

Джилл продолжала:

— Представь себя на месте тогдашнего министра. Совершая заморское плавание, судно с твоим королем потерпело крушение и оказалось выброшенным на чудесный континент. Его спас другой корабль, и король, вернувшись в столицу, приказал министру транспорта сделать все необходимое, чтобы больше узнать о таинственном материке.

— Ну, если так…

Джилл настаивала:

— Назови страну мертвых Новой Австралией и думай как исследователь новых земель. Представь, как в XXXI веке будут говорить: «Подумать только, наши отсталые предки даже не знали о существовании Континента Мертвых!» А в 3000 году другой президент начнет исследования путей, по которым можно уйти еще дальше. Может быть, даже изобретут машину времени! И министр, которому это будет поручено, позавидует Меркассьеру — у того задача была намного проще: всего-навсего побывать в стране мертвых…

Джилл говорила так убежденно, что Бенуа не смог удержаться от вопроса:

— Но сама-то ты веришь, что Континент Мертвых действительно существует?

— Какое это имеет значение? Если бы я была женой министра транспорта XVI века, я бы посоветовала ему отправить экспедицию на поиски Австралии. Или откроешь новый континент, или докажешь, что его не существует. В любом случае останешься в выигрыше.

Теперь бутылкой завладела Джилл. Уставившись в зеленое пюре, ее муж пробурчал:

— Это все прекрасно, но на каком корабле туда добраться?

Одним глотком Джилл осушила бокал.

— Тут мы снова возвращаемся к вопросу о протоколе эксперимента. Хочешь салату?

Нет. Он не был голоден. Вся эта нервотрепка лишила его аппетита. Зато Джилл отправилась на кухню за миской салата с помидорами. Вернувшись, она остановилась в дверях и подвела итог:

— Итак, мы назовем твой континент Новой Австралией. Скажи-ка теперь, кого посылали колонизировать Австралию? Преступников, каторжников, отъявленных мерзавцев.