ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«…Лица наступающих, хорошо освещенные уличным фонарем, ясно выражали их намерения. Учитывая еще то, что они уже разгорячены кровью из разбитой губы Андрея, до ударов оставалось недолго. Несмотря на си... Бывший Виталий Дёмочка Пролог Это было похоже на приемную комиссию в театральном институте. Виталий никогда не поступал учиться и не знал, как там все происходит в действительности. Но, по его представлениям, которые складывались скорее всего из просмотра старых фильмов, примерно так там все и делалось. Только стол, с сидящими за ним «членами приемной комиссии», был не прямым, а Т-образным. И он не стоял перед их оценивающим взором и не демонстрировал свои способности. Сидя в кресле у стены и перебирая четки, он спокойно отвечал на вопросы сидящих за этим столом продюсеров, которым предложил совместную съемку следующего фильма. — А кто монтировал ваш первый фильм? — спросил один из них, представившийся Андреем Петровичем. — Сам монтировал, — ответил Виталий и, предупреждая множество вопросов по этому поводу, сразу пояснил: — Я знаю обо всех косяках и всех затянутостях. Если где-то слеплено так, значит, по-другому там сделать было нельзя из-за плохих записей. А любую затянутость я могу объяснить, если вам это интересно. Это был мой первый фильм, я преследовал им очень много целей, и любой затянутый диалог что-то значил для меня. — Я понял это в некоторых местах, — кивнул головой другой продюсер, по имени Сергей. — Например, в длинном монологе в кабинете предпринимателя, где вы говорите об отношении общества к бывшим заключенным. Ну, а как вы объясните, к примеру, титры? Они у вас очень долгие. — Здесь вообще все просто, — ответил Виталий. — Платных профессиональных актеров там было совсем немного. А моих друзей, кто когда-то сидел со мной в лагерях и имел какие-то дела, больше ста человек было. Кто-то не дожил до конца съемок, кто-то в тюрьму попал… Я не мог, чтобы их

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он тут же, широко улыбаясь, набрал в нем другой клип и дал ей. Она смотрела, как девушка засовывала себе в рот до самого конца длинный член парня и в конце клипа спросила:

— А здесь, где смеяться?

— Да это не прикол, это просто… — сказал Виталий, беря у нее трубку. — Ты же видела, как клип называется — «Жесткий минет».

— Это называется «глубокий минет», а не жесткий, — теперь уже улыбаясь сказала она.

— Да-а? — с удивлением переспросил Виталий. — Во дает девка! А? Молодец.

— Я так не умею, — сказала Ирина.

Хоть она и улыбалась при этих словах, в ее голосе Виталию послышалось сожаление, и он тут же среагировал.

— Ну ничего… Ты же теперь в Лондоне живешь, научишься, — и, не дав ей ответить что-то, спросил: — Ты навсегда уже там?

— Нет, — ответила она. — Отучусь, Толик отучится и назад поеду, домой.

Виталий стоял и совершенно не хотел уже даже в пьяном состоянии разговаривать с ней. Он думал, что уже совсем скоро она перетрахается со всеми молодыми охранниками с папиной фирмы, которых ставят на охрану его коттеджей или со многими сотрудниками. Пропало даже желание смотреть на нее, и он стал тыкать кнопки на своем телефоне. Бывшие любовники стояли не глядя друг на друга и не знали о чем говорить.

Она сама прервала затянувшееся молчание и спасла положение:

— Мне идти надо, там Толик один в номере.

— Да-да, — тут же сказал он, не поднимая глаз. — Счастливо тебе отдохнуть там, в Лондоне.

Она все же дождалась, пока он поднимет на ее глаза и, виновато улыбнувшись, развернулась и пошла в номер.

Виталий смотрел ей вслед и не испытывал никакого сожаления по поводу того, что больше ее никогда не увидит. Даже по ее двигающимся под обтянутыми джинсами ягодицам, которые раньше ему так нравились, теперь лишь скользнул равнодушным взглядом.

Перед дверью своего номера она все же обернулась и помахала ему рукой. Он тоже помахал в ответ, а когда дверь за ней закрылась, облегченно вздохнул, и пошел к себе в номер за вещами.

Когда он ждал этой встречи, ему больше всего хотелось проверить себя, не вернется ли при виде ее к нему та навязчивая душевная боль и переживания, которые так мешали ему жить. Но теперь он с удовольствием радовался тому, что избавился от всего этого навсегда.

* * *

На следующий день его разбудил звонок Репы. Впервые за много лет голова Виталия так болела с похмелья, что он долго не мог понять, о чем говорит ему его друг. Он даже почти не слышал его, а вспоминал по крупицам, как вчера доехал домой и как жена, ни разу не видевшая его в таком состоянии, с трудом раздевала его, упавшего на постель в одежде. Он даже попытался засмеяться, вспоминая все, но это только усилило головную боль.

— Че ты ржешь, я не понял? — возмущался в трубку Репа. — Ты че, не помнишь, что ли? Я же договорился на после праздников, я же говорил тебе.