Ему был нужен номер именно на ее этаже, встреча должна быть случайной. Вопрос решился за пять минут.
— Ваш номер 2209, - вежливо сказала администратор и, выписав карточку, выдала ему пластиковый ключ от номера. Быстро раздевшись и глянув на себя в зеркало, Виталий спустился в холл и, усевшись за один из самых крайних игровых автоматов, чтобы было видно выходящих из лифтов, стал дрожащим от волнения пальцами совать в автомат банкноту.
— Черт! Черт! Черт! — ругал он себя. — Держи себя в руках! Ведь она обычная шлюха!
Так, пытаясь себя подбодрить, он просидел несколько часов, бездумно стуча по клавишам автомата и засовывая в него купюры. На экран он почти не смотрел, шарил глазами по холлу в поисках знакомого до боли силуэта, который мог и не появиться до утра. Но через три с половиной часа она все же появилась.
Выйдя из лифта, она подошла к сидящему в холле какому-то мужчине с портфелем. Они сдержанно поздоровались и прошли в находящееся здесь же кафе. На него Виталий даже не смотрел, зная, что это наверняка какой-нибудь сотрудник фирмы ее отца привез ей все необходимые и уже подготовленные документы и билеты. Увидев, как он передает ей за столиком бумаги, Виталий даже занервничал. До ее подъема обратно в номер оставалось совсем немного, и больше она без сына может и не появиться. А он все никак не уймет сердцебиение и не может решиться подойти к ней.
Обычно всегда хладнокровный и спокойный, он был не похож на себя и уже не был уверен, что сможет вообще к ней подойти. Ругая себя на чем свет стоит, он зашел в другое кафе в холле и заказал водки. Пришлось поступиться своим принципом, иначе не сможет сказать ей ничего и будет потом проклинать себя.
Опрокинув рюмку, он скривился: «Как люди могут пить это?» — подумал он. Совершенно забыв, чем нужно закусывать, он наугад заказал лимон, вроде так кто-то пил при нем. И, засунув в рот дольку лимона, он сморщился еще больше. Но просидев две минуты, уже почувствовал, что волнение начинает потихоньку утихать и даже сердце стало биться ровнее.
Заказав еще водки, а потом еще и еще, он почувствовал, как уверенность начинает к нему возвращаться. Закинув в рот полпачки жвачки, он расплатился и, увидев, что собеседник Ирины уже допивает свой кофе, быстро прошел в лифт и поднялся на ее, а теперь уже и свой, этаж.
В полукруглом здании он не мог на выходе из своего номера видеть дверь ее номера и даже двери лифтовой. Поэтому пришлось тусоваться прямо возле лифтов, якобы вышел из комнаты и собирался спускаться. Выпитые двести граммов водки давали о себе знать с утроенной силой, в последний раз он пил десять лет назад в лагере, в день похорон убитого на воле брата.
Еще несколько минут назад он не был уверен, сможет ли вообще подойти к ней.






