ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«…Лица наступающих, хорошо освещенные уличным фонарем, ясно выражали их намерения. Учитывая еще то, что они уже разгорячены кровью из разбитой губы Андрея, до ударов оставалось недолго. Несмотря на си... Бывший Виталий Дёмочка Пролог Это было похоже на приемную комиссию в театральном институте. Виталий никогда не поступал учиться и не знал, как там все происходит в действительности. Но, по его представлениям, которые складывались скорее всего из просмотра старых фильмов, примерно так там все и делалось. Только стол, с сидящими за ним «членами приемной комиссии», был не прямым, а Т-образным. И он не стоял перед их оценивающим взором и не демонстрировал свои способности. Сидя в кресле у стены и перебирая четки, он спокойно отвечал на вопросы сидящих за этим столом продюсеров, которым предложил совместную съемку следующего фильма. — А кто монтировал ваш первый фильм? — спросил один из них, представившийся Андреем Петровичем. — Сам монтировал, — ответил Виталий и, предупреждая множество вопросов по этому поводу, сразу пояснил: — Я знаю обо всех косяках и всех затянутостях. Если где-то слеплено так, значит, по-другому там сделать было нельзя из-за плохих записей. А любую затянутость я могу объяснить, если вам это интересно. Это был мой первый фильм, я преследовал им очень много целей, и любой затянутый диалог что-то значил для меня. — Я понял это в некоторых местах, — кивнул головой другой продюсер, по имени Сергей. — Например, в длинном монологе в кабинете предпринимателя, где вы говорите об отношении общества к бывшим заключенным. Ну, а как вы объясните, к примеру, титры? Они у вас очень долгие. — Здесь вообще все просто, — ответил Виталий. — Платных профессиональных актеров там было совсем немного. А моих друзей, кто когда-то сидел со мной в лагерях и имел какие-то дела, больше ста человек было. Кто-то не дожил до конца съемок, кто-то в тюрьму попал… Я не мог, чтобы их

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кто-то из докторов пытался поднять его со стула. Он осмотрел всех бессмысленным взглядом. Какие-то люди в белых халатах что-то обсуждали между собой, рассматривая аппараты у изголовья Ирины и поглядывая на ее лицо. Как в забытье Виталий поднялся, ее лицо сразу закрыли тем белым материалом, которым было накрыто ее тело.

Тут среди непонятных фраз он уловил одно знакомое выражение и, встрепенувшись, подошел к группе докторов.

— Вы сейчас сказали Питэр Клори? — спросил он, вытирая платком свое лицо от слез. — Кто это?

Доктора непонимающе переглянулись и что-то спросили у доктора, который говорил немного по-русски. Тот выслушал их и обратился к Виталию:

— У чщеловека, который погиб в этой катастрофа и находилос в ее автомобиль был два документа на разный имена. Один был на имя Питэра Клори. Вы знали его? Можете опознать?

Пол начал уходить из-под ног Виталия. Голова закружилась сразу же, как он осознал всю картину произошедшего. Он оперся рукой о стену, чтобы не упасть, и так пошел к выходу из больницы.

— Падаждитье. Кто будет жабирать тело? — спросил его доктор-переводчик, совсем забыв о его состоянии и вежливости.

Виталий обернулся и посмотрел на него непонимающим взглядом. Глаза его казались стеклянными, и было ощущение, что они не видели доктора или смотрели сквозь него. Тем не менее вопрос он понял и, показав пальцем на свою грудь, пошатываясь пошел дальше. Никто не стал его больше останавливать, и он вышел на улицу, где наткнулся на какую-то машину и ударился о ее бок.

Водитель вышел из нее и начал что-то кричать Виталию, показывая пальцем на свой висок и на больницу. Но произносимые Виталием слова на непонятном ему языке: «Это же я убил ее», он не понимал. Крича дальше что-то, он обошел машину и стал, нагнувшись, рассматривать бок своего автомобиля. Но когда он уже обнаружил небольшую вмятину, которую врезавшийся в машину человек мог сделать своей коленкой и протянул к ней руку, его автомобиль резко сорвался с места и понесся по улице.

Только оказавшись за рулем, Виталий стал приходить в себя и осознавать, что он делает. Он осмотрелся стеклянным взглядом и ощупал руль и переключатель скоростей. Уменьшающегося в зеркале заднего вида бегущего за ним человека он не видел, и как попал в машину не помнил. Перед глазами была лишь умирающая Ирина и смотрящие на него глаза, в которых он ясно видел лишь любовь. Любовь к своему убийце.

Далеко впереди он увидел большое здание, которое, казалось, пересекало дорогу. Но уже через несколько секунд стало видно, что дорога уходит в сторону. Картина Ирискиной аварии отчетливо вырисовывалась перед глазами. Надо же было так случиться, что именно она оказалась в тот момент рядом с этим Питэром.