ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«…Лица наступающих, хорошо освещенные уличным фонарем, ясно выражали их намерения. Учитывая еще то, что они уже разгорячены кровью из разбитой губы Андрея, до ударов оставалось недолго. Несмотря на си... Бывший Виталий Дёмочка Пролог Это было похоже на приемную комиссию в театральном институте. Виталий никогда не поступал учиться и не знал, как там все происходит в действительности. Но, по его представлениям, которые складывались скорее всего из просмотра старых фильмов, примерно так там все и делалось. Только стол, с сидящими за ним «членами приемной комиссии», был не прямым, а Т-образным. И он не стоял перед их оценивающим взором и не демонстрировал свои способности. Сидя в кресле у стены и перебирая четки, он спокойно отвечал на вопросы сидящих за этим столом продюсеров, которым предложил совместную съемку следующего фильма. — А кто монтировал ваш первый фильм? — спросил один из них, представившийся Андреем Петровичем. — Сам монтировал, — ответил Виталий и, предупреждая множество вопросов по этому поводу, сразу пояснил: — Я знаю обо всех косяках и всех затянутостях. Если где-то слеплено так, значит, по-другому там сделать было нельзя из-за плохих записей. А любую затянутость я могу объяснить, если вам это интересно. Это был мой первый фильм, я преследовал им очень много целей, и любой затянутый диалог что-то значил для меня. — Я понял это в некоторых местах, — кивнул головой другой продюсер, по имени Сергей. — Например, в длинном монологе в кабинете предпринимателя, где вы говорите об отношении общества к бывшим заключенным. Ну, а как вы объясните, к примеру, титры? Они у вас очень долгие. — Здесь вообще все просто, — ответил Виталий. — Платных профессиональных актеров там было совсем немного. А моих друзей, кто когда-то сидел со мной в лагерях и имел какие-то дела, больше ста человек было. Кто-то не дожил до конца съемок, кто-то в тюрьму попал… Я не мог, чтобы их

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но так как запаса английских слов не хватило для этого или таксист делал вид, что не понимает, ему пришлось ерзать на сиденье все полтора часа, обычное время для такой поездки по Лондону.

Но в самой больнице его, слава Богу, уже ждали и без всякого оформления пропуска сразу выдали халат с тапочками и без задержек проводили в реанимацию.

При виде его доктора виновато разводили руки в стороны и что-то говорили. Видно было, что они о чем-то сожалели, но Виталий все равно их не понимал, да и не слушал. Спросив их по-английски: «Где она?», он тоже выслушал в ответ кучу непонятных слов. Но один из докторов, который представлялся тем самым доктором, который звонил, пригласил его следовать за собой и привел в операционную.

Ирина лежала на столе с закрытыми глазами. Голова ее вроде была цела, но надетая кислородная маска сразу говорила о ее состоянии. Тело было покрыто каким-то материалом. Он подошел к ней, и достав платок, стал осторожно вытирать стекающие по ее вискам слезы. Она почувствовала прикосновение и приоткрыла глаза. Ее лицо до этого было спокойным. А когда она увидела его, глаза ее опять наполнились слезами. Он не мог понять, улыбается она под маской или плачет. По вискам опять стали стекать слезы, и он опять начал промокать их платком. Кто-то принес ему стул, и он сел рядом. Ее вид и состояние заставили его забыть обо всем на свете, и в сердце его сейчас были только те нежные чувства, которые он испытывал к ней раньше. Ни о чем не говоря, он просто гладил ее по волосам и смотрел на нее, видя в ее мокрых от слез глазах те же самые чувства, которые испытывал сам. Она пошевелила рукой под материалом. Виталий подумал, что она хочет подать ему свою руку, и освободил ее, подняв край белого как простынь материала. Но рука больше не двигалась. Тогда он просто положил потихоньку на нее руку свою и стал гладить, как когдато, своими пальцами ее ладонь. Теперь-то, он точно это знал, она пыталась улыбнуться, и даже глаза ее под слезами немного заблестели.

Кто-то тронул Виталия за плечо и пригласил выйти, жестом показав, что это только на минуту. Не отрывая глаз от Ирины, он потихоньку отходил от нее и шел к двери операционной задом.

Когда он вышел в коридор, один из докторов обратился к нему по-русски с огромным акцентом:

— Здраствуе. Я работать в другом оделений, меня шпецально вызывал сюда, чтобы я обяснял вам полошение дел.

После этого он о чем-то переговорил с доктором Хелсоном и, понизив голос, начал говорить:

— Мы ошень сошалеем, но сделать уше ничего невосможно. У нее… не знаю, какето скасать по-русски… ей ошталошь ошень чуть-чуть…

У Виталия закружилась голова. Ему казалось, что вместе с ее жизнью заканчивается его жизнь, и в этот момент был готов умереть вместе с ней.