ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Придут трое, кровь твоей крови, и могущество звезд будет у них в лапах»…Мирно и счастливо живут коты Грозового племени на новой территории на берегу озера. Для юных оруженосцев, детей Белки и Ежев... Знак Трёх Эрин Хантер Пролог Особая благодарность Кейт Керри Покрытые землей корни дерева скрывали небольшое отверстие в склоне. Тонкие извилистые плети устилали песчаный пол темной пещерки, образованной многолетними усилиями ветра и воды. Одинокий кот осторожно поднялся по крутой тропинке к входу в пещеру, остановился перед отверстием и прищурился. Его огненно-рыжая шкура светилась в лунном свете. Уши стояли торчком, а вздыбленная шерсть выдавала сильное волнение, которое он изо всех сил старался скрыть. Кот уселся перед входом в пещеру и обвил хвостом лапы. — Ты звал меня. В глубокой тьме пещеры сверкнули два глаза — неожиданно яркие и синие, словно летнее небо, отраженное в глади пруда. На пороге своего жилища появился изрядно потрепанный годами и битвами серый кот. — Огнезвезд, — прокряхтел он, потершись подбородком о щеку рыжего, — я хотел поблагодарить тебя. Ты возродил умершее племя. Никто не смог бы справиться с этим делом. — Не стоит благодарности, — низко склонил голову Огнезвезд. — Я лишь сделал то, что должен был сделать. Старый воин кивнул и задумчиво сузил глаза. — Скажи, Огнезвезд, ты хороший предводитель своего племени? Рыжий кот застыл, задумчиво шевеля усами. — Не знаю, — наконец, выдавил он из себя. — Это очень непросто… Но я всегда стараюсь делать для своего племени то, что считаю нужным. — Никто не сомневается в твоей преданности, — проскрипел старик. — Но как далеко она простирается, вот в чем вопрос! Огнезвезд растерянно заморгал, не зная, что сказать. — Тяжкие времена наступают, — вздохнул старый воин, прежде чем Огнезвезд успел опомниться. — Я вижу, что твоя преданность будет подвергнута страшному испытанию. Запомни — бывает и так, что судьба кот

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Она настолько переполнена, что мы не можем больше принять ни одного воина! Не могут же котята Ромашки и Медуницы вечно оставаться оруженосцами!

«А мы не можем вечно оставаться в детской!» — закончил про себя Воробьишка.

Яролика с Белохвостом лежали на солнышке, ласково вылизывая друг друга. Как у всех котов в сезон Голых Деревьев, шерсть у обоих была густая и пушистая, вот только мышцы слегка ослабли, а бока втянулись от недоедания и изнуряющих поисков пропитания.

Но Голые Деревья приносили с собой не только голод. Кротик, единственный сын Медуницы и Бурого, умер от мучительного кашля, против которого оказались бессильны лечебные травы Листвички, а Сероус погиб во время сильного ветра, раздавленный упавшей веткой.

Яролика подняла голову, взглянув на котенка.

— Как дела, Воробьишка?

Тот вежливо опустил мышь на землю и прикрыл ее лапой, чтобы не досталась проныре Остролисточке.

— Спасибо, очень хорошо.

Почему Яролика постоянно хлопочет вокруг него? Он ведь не ходил в патрулирование, не охотился, а только что проснулся! Но эта Яролика почему-то постоянно наблюдает за ним своим единственным глазом! Чтобы доказать ей, что он ничуть не слабее брата с сестрой, Воробьишка схватил мышь и перекинул ее через голову Остролисточки.

В тот же миг Львенок бросился к сестре, чтобы побороться за право первым схватить добычу, и тут со стороны детской раздался строгий голос Белки:

— Побольше уважения к добыче!

Рыжая кошка деловито уплотняла опавшей листвой просветы в колючих зарослях ежевики, чтобы королевам было не так зябко в стужу. Ей помогала Ромашка.

— Они же еще котятки, — ласково проурчала она, покосившись на малышей.

Воробьишка втянул носом странноватый запах Ромашки. От нее пахло не так, как от остальных Грозовых котов, а некоторые воины по-прежнему считали ее домашней, ведь когда-то Ромашка жила на пастбище и ела пищу Двуногих. Она так и не стала воительницей и не хотела покидать детской, зато ее дети — Мышонок, Ягодка и Орешника — уже давно стали оруженосцами и ничем не отличались от чистокровных Грозовых котов.

— Недолго им ими оставаться, — проворчала Белка, подгребая к себе листья длинным рыжим хвостом. Сухой шорох листвы мгновенно напомнил Воробьишке его странный сон.

— Тем более. Пусть играют, пока маленькие, — ответила Ромашка.

В животе у Воробьишки стало тепло от любви к Ромашке. Белка была их матерью, но именно Ромашка вылизывала и согревала их в ее отсутствие. Белка вернулась к своим обязанностям воительницы почти сразу же после рождения детей, и почти не ночевала в детской, предпочитая оставаться в воинской палатке.

— Теперь не дует, Тростинка? — крикнула Белка сидевшей в детской королеве.

— Нет, — раздался из-за ветвей тихий голос Тростинки. — Тепло, как в лисьей норе.