Сталкеры вне политики.
— Ну конечно, — ухмыльнулся гаулейтер, — вы же озабочены выживанием всех людей. Даже не задумываясь, что среди них есть сброд похуже мутантов.
Маломальского так и подмывало сказать: — «Это ты про себя?». Однако он сдержался, лишь улыбнувшись и небрежно положив на стол перед этим человеком книгу.
Волк несколько секунд смотрел на ее обложку. Затем брови его поднялись и, с каким-то благоговением взяв в руки «Майн Кампф», он бережно раскрыл ее.
— На русском языке?! — гаулейтер удивленно покачал головой. — Откуда? Что ты за нее хочешь?
— Отдам даром, если ты поможешь нам. — Сергей откинулся на спинку стула, положив ногу на ногу.
Волк привстал и склонился над столом, чтобы получше разглядеть обрезанные штанины комбинезона сталкера. Усмехнулся с издевкой.
— Эка тебя потрепало. Где штанишки потерял?
— Срезать пришлось. Арахна опутала ноги.
Гаулейтер вернулся на стул и снова покачал головой.
— Ты что, хочешь сказать, что вы живыми ушли от арахны?
— А мы что, неживые перед тобой сидим? Ушли.
Волк потер свои усы, улыбаясь.
— А вы часом, заразу к нам не занесли какую?
— Ты знаешь. По кодексу сталкера, если я своим возвращением с поверхности в метро, принесу угрозу людям, даже таким как вы, то меня расстреляют охотники.
— Даже твой дружок Хантер?
— Даже он. Кодекс создан для безопасности и выживания людей. А безопасность и выживание людей, важны гораздо больше жизни одного сталкера, который нарушит этот самый кодекс.
— Эх, Серега, Серега. Всегда не уставал восхищаться твоим благородством и твоим даром следопыта, способного проходить через тот ад что наверху. И я ведь всегда жалел, что ты не с нами. Сколько моих парней осталось бы в живых, будь ты их наставником. Слушай, — он скрестил руки на груди и подался вперед, — А может, коль уж ты здесь, подумаешь и сделаешь правильный выбор? Ты ведь сразу получишь высший чин и все сопутствующие привилегии. Всеобщее уважение. Красивую и чистую плодовитую женщину со всеми достоинствами. И подумай о перспективе. Когда наш крохотный четвертый рейх примет под свои знамена всех представителей истинного человечества и преобразиться во всеобщий, последний, потому как вечный, глобальный пятый рейх. Подумай, какими благами ты будешь обладать. Но если не ты, то твои дети, рожденные чистой и здоровой самкой.
Сергей нахмурился и какое-то время, молча, смотрел на гаулейтера. Затем тоже подался вперед и пристально взглянул в его ждущие ответа глаза.
— И ты предлагаешь это мне, русскому человеку?
— Так ведь именно поэтому и предлагаю, — Волк широко улыбнулся.
— Вот как? — хмыкнул Маломальский после недолгой паузы. — А ведь ты это много кому мог бы предложить. И русскому, и немцу, и хорвату, и латышу, и грузину, и эстонцу, и армянину, и украинцу, и чеченцу и татарину.






