Авторы, затаившись, подстерегали Михеева, а тот молча переводил свой взгляд с Зубова на гостей, и взгляд его выражал крайнее неодобрение.
- Учтите, - продолжал Зубов, - поездка Серафима Петровича в Краснодар не была связана с делом о последних грабежах. Мы… то есть Серафим Петрович, разумеется, не знал, что разыскиваемая шайка и авторы письма одни и те же лица. Словом, это выглядело так. Мастер в последние годы отошел от своей профессии. Что уж там было, разочарование или другое влияние…
Здесь авторы понимающе переглянулись и разом посмотрели на Михеева.
-… Во всяком случае, связи Мастера с преступным миром прервались, - говорил лейтенант. - Но вот после его довольно мирной смерти на свет белый появилось письмо. Из письма можно было понять, что затевается некое преступление. И вдобавок очень серьезное, если приглашается к участию такой опытный и искусный грабитель, как Мастер. И важно было его предупредить, это преступление, и выявить шайку.
Михеев возмущенно зашуршал бумагой, застучал карандашом, задвигал стулом. И только достаточная мера деликатности еще удерживала его от более активных действий. Но эти трое были увлечены ходом рассуждений, и его протесты пропали даром.
- Значит, и вы были с самого начала участником этой операции?
- в один голос удивились авторы и обменялись многозначительными взглядами.
- В том-то и дело, нет, - сказал Зубов. - Видите ли, преступники были очень осторожны, и на станции Голутвин Серафиму Петровичу пришлось отослать краснодарского сотрудника, сидевшего в том же вагоне. Поэтому связь была потеряна. Я, в свою очередь, отправился на дачу, не поставив, к сожалению, в известность начальство, - при этих словах Михеев странно хмыкнул, - но в общем все кончилось благополучно. Хотя я, поднявшись тайком на мансарду, был прямо-таки ошарашен, когда услышал голос своего начальника, и почувствовал в ладони записку. Потом еще успел выскочить на лестницу. До того все было неожиданно.
Зубов был очень доволен тем, что стал героем романа.
- Значит, именно об этом собираетесь писать? - спросил Михеев.
Почти готовая рукопись романа лежала на коленях у одного из авторов, но у них еще не хватало решимости представить ее Михееву на суд.
- У вас, Серафим Петрович, пропадает талант. Вы создали образ злого угрюмого Мастера. Это актерская работа, - сказал автор первый, стараясь смягчить твердое сердце Михеева.
- Впрочем, Серафим Петрович и есть мастер своего дела, - сказал автор второй, уже откровенно срываясь на лесть.
Его соавтор потупил глаза. Зубов весело взглянул на Михеева. Подполковник произнес:
- М-да, - и забарабанил пальцами по столу, стараясь сохранить на своем лице бесстрастное выражение.
Но автор второй готов был поклясться, что в зрачках у Михеева мелькнула тень.






