ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Единственная Ричард Бах Предисловие к русскому изданию Во время нашей первой встречи нас разделял занавес — нет, не железный — это был занавес одного из лучших концертных залов лос-анджелеса, «Шрайн Одиторум». Ваши танцоры были просто великолепны! В конце выступления зал взорвался овацией, все кричали «браво», «бис», нас наполняли любовь и радость. В те дни в Америке все были без ума от твиста, — и вот вы вышли на бис и сплясали нам… Твист! Зрители хохотали до упаду — кто бы мог подумать, что такие мастера могут танцевать этот незатейливый, но чисто американский танец, да так здорово! В ответ на новый шквал аплодисментов вы подарили нам «Вирджиния рил!», Американский «казачок», и это опять тронуло наши сердца, мы поняли, что вы очень хорошо знаете нас, и мы тоже знаем вас прекрасно. Мы вскочили, плача от радости и смеясь. Американцы посылали воздушные поцелуи советским людям, советские — американцам. Нас объединила любовь. С этого момента мы увидели вашу красоту и элегантность, ваш юмор и обаяние. Какие бы проклятия и угрозы ни посылали друг другу лидеры наших стран… Вы стали нами, а мы — вами, у нас больше не было сомнений. С тех пор мы никогда не забывали о вас. Всякий раз, когда занавес поднимался, мы зачарованно смотрели на вас и мечтали, что придет день и занавес исчезнет, и тогда наши встречи перестанут быть мимолетными. И вот этот день настал. Исчезли стены, разделявшие нас, и мы, как близнецы, разлученные с детства, бросаемся друг к другу в объятия, смеясь и плача от радости. Мы снова вместе! Как много мы должны сказать друг другу! И все — прямо сейчас, в эту самую секунду, ведь и так уже много времени растрачено понапрасну, а слова слишком неторопливы, чтобы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Конечно, они вам ни к чему, — сказала она, протягивая нам защитные каски, — но, если начальство заметит, что мы без касок… — Она усмехнулась и чиркнула пальцем по горлу.

— Но мы не можем прикоснуться… — начал я.

Она покачала головой.

— Все правильно. Но здесь вы можете.

И конечно же, мы не только смогли взять в руки эти каски, но они пришлись нам как раз в пору. Она махнула рукой, чтобы мы следовали за ней.

Я глянул на Лесли: кто же эта незнакомка? Она прочитала мои мысли и пожала плечами — я не знаю.

— Послушайте, как вас зовут? — крикнул я.

Девушка в недоумении остановилась.

— Вы придумали для меня так много имен, но все они уж больно официальные! Она пожала плечами и улыбнулась. — Зовите меня Тинк.

Она проворно вела нас к металлической лестнице и по дороге рассказывала об этом гигантском заводе.

— Сначала руда поступает по транспортерам в грохоты, установленные снаружи, потом проходит промывку и попадает в главный мерный бункер…

— О чем ты нам рассказываешь? — спросил я.

— Если вы пока не будете задавать вопросы, — сказала она, — то, возможно, я отвечу на большинство из них просто по ходу дела.

— Но мы не…

Она показала рукой.

— По пути расплав проходит продувку ксеноном, а затем вливается в эти изложницы, их стенки на 20 микрон покрыты порошковым хондритом. — Она улыбнулась и махнула рукой, предупреждая наши вопросы. — Нет-нет, кристаллизация начинается без вмешательства хондрита, просто так легче извлекать слитки из изложницы!

Это были оранжевые слитки, но не стали, а какого-то стекла, остывая, они становились почти прозрачными.

Рядом выстроилась шеренга промышленных роботов, которые подобно гранильщикам алмазов, лихо превращали эти блоки-полуневидимки в бруски, кубы и ромбоиды.

— Здесь блоки гранят и заряжают энергией, — продолжала Тинк, — все они, конечно, отличаются друг от друга…

С нашим экскурсоводом по этому загадочному заводу мы бодро поднялись по металлической лестнице и зашли в шлюзовую камеру.

— Это этаж окончательной доводки, — гордо сказала она. — Вот, что вы так хотели увидеть!

Мы шагнули вперед. Двери перед нами автоматически распахнулись, а потом захлопнулись за нашей спиной.

Грохот стих. Здесь было тихо, чисто и очень аккуратно. Поперек огромного зала тянулись рабочие столы, покрытые мягким фетром, и на каждом из них покоился отполированный кристалл — скорее творение безмолвного искусства, чем изделие тяжелой промышленности. Люди работали молча и очень сосредоточенно. Куда мы попали — в сборочный цех космического центра?

Мы остановились у стола, за которым в вертящемся кресле сидел здоровенный молодой парень. Он внимательно изучал кристалл(я легко мог бы в нем уместиться), закрепленный в установке, напоминающей ультрасовременный револьверный станок.