ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Единственная Ричард Бах Предисловие к русскому изданию Во время нашей первой встречи нас разделял занавес — нет, не железный — это был занавес одного из лучших концертных залов лос-анджелеса, «Шрайн Одиторум». Ваши танцоры были просто великолепны! В конце выступления зал взорвался овацией, все кричали «браво», «бис», нас наполняли любовь и радость. В те дни в Америке все были без ума от твиста, — и вот вы вышли на бис и сплясали нам… Твист! Зрители хохотали до упаду — кто бы мог подумать, что такие мастера могут танцевать этот незатейливый, но чисто американский танец, да так здорово! В ответ на новый шквал аплодисментов вы подарили нам «Вирджиния рил!», Американский «казачок», и это опять тронуло наши сердца, мы поняли, что вы очень хорошо знаете нас, и мы тоже знаем вас прекрасно. Мы вскочили, плача от радости и смеясь. Американцы посылали воздушные поцелуи советским людям, советские — американцам. Нас объединила любовь. С этого момента мы увидели вашу красоту и элегантность, ваш юмор и обаяние. Какие бы проклятия и угрозы ни посылали друг другу лидеры наших стран… Вы стали нами, а мы — вами, у нас больше не было сомнений. С тех пор мы никогда не забывали о вас. Всякий раз, когда занавес поднимался, мы зачарованно смотрели на вас и мечтали, что придет день и занавес исчезнет, и тогда наши встречи перестанут быть мимолетными. И вот этот день настал. Исчезли стены, разделявшие нас, и мы, как близнецы, разлученные с детства, бросаемся друг к другу в объятия, смеясь и плача от радости. Мы снова вместе! Как много мы должны сказать друг другу! И все — прямо сейчас, в эту самую секунду, ведь и так уже много времени растрачено понапрасну, а слова слишком неторопливы, чтобы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она ничего не говорила о том, что придется разбить Ворчуна…

— Нет, не говорила. Но в той аварии что-то кроется… почему же ты не был призраком? Что же в том мире было такого особенного?

— Мы очутились в океане! — воскликнул я. — Мы перестали безучастно наблюдать за событиями с поверхности, а окунулись в них с головой, и стали частью того мира.

Я посмотрел вниз. Золото блеснуло и исчезло.

— Хочешь попробовать?

— Что попробовать? Спрыгнуть в океан с летящего самолета?

Я не сводил глаз с того места, где раньше сверкал путеводный знак.

— Да! Мы начнем снижаться, сбавим скорость, а прямо над самой водой — спрыгнем вниз.

— О, Боже, Ричард, я боюсь! Нет, я не могу!

— Мы снизим скорость до предела, — сказал я. — Чтобы понастоящему вернуться в наш мир,мы должны в него окунуться. Но уж лучше спрыгнуть, чем разбиться… — Я начал заход на посадку.

— Куда ты так смотришь? — спросила она, перехватив мой взгляд.

— Знак исчез. Я не хочу потерять из виду места, где он раньше был.

— Ладно, — согласилась она. — Если надо, я тоже спрыгну. Но ведь мы уже не сможем вернуться в Ворчуна!

Я сглотнул комок, застрявший в горле. Лишь бы не просмотреть место посадки.

— Нам надо отстегнуть привязные ремни,открыть дверцы кабины, встать на подножку и спрыгнуть. Ты справишься?

— Давай отстегнемся и откроем дверцы прямо сейчас.

Когда она открыла дверку кабины, я услышал свист ветра. В горле опять пересохло.

Она наклонилась ко мне и поцеловала.

— К посадке готова. Жду твоей команды.

Лесли дотронулась до моего колена.

— Скажи, что ты видел, когда мы…

— Васильковое небо, океанское дно, расцвеченное узорами. Пай, Жан-Поль, Машара…

— Достаточно, — сказала она и покачала головой. — Значит мне это не приснилось. Все так и было.

Мы летели в аэропорт Санта-Моника, радостные, словно сегодня мы сами сотворили этот мир.

— А что, если все это правда? — спросила Лесли. — Если окружающие нас люди — это частички нашей души, а мы частички их? Как это изменит нашу жизнь?

— Хороший вопрос, — сказал я. Радиодальномер показывал 10 миль до посадки. Я начал снижаться. — Хороший вопрос…

Мы приземлились на широкой посадочной полосе аэродрома Санта-Моника, отрулили самолет на стоянку и выключили мотор. В душе я был готов к тому, что как только пропеллер остановится, мир опять куда-нибудь исчезнет, но этого не произошло. Все осталось без изменений: десятки самолетов, замерших вокруг, воздух, пропитанный морем и солнцем, гул автомобилей, доносившийся с бульвара Сентинела.

Я помог жене спрыгнуть на землю. Затаив дыхание, мы стояли на поверхности наше родной планеты в нашем родном времени. Мы обнялись.

— Правда, здорово? — прошептал я ей на ухо.

Она посмотрела мне в глаза и кивнула.

Я достал из багажника нажи чемоданы. Мы зачехлили кабину и собрались идти.