ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полк янки-северян под командованием Эндрю Кипа вот уже десятый год вместе с другими народами, заброшенными на неведомую планету Валдению, ведет борьбу с ее кровожадными правителями — безжалостными... Боевой гимн Уильям Р Форстен Предисловие Тот, кто изучает историю войн между людьми и ордой на Валдении, нередко сталкивается с трудностями при толковании военных, технических и политических терминов. К тому же обе враждующие стороны говорят на множестве различных языков, из-за чего подчас просто невозможно разобраться, какое именно понятие имеется в виду. В связи с этим автор считает необходимым ввести общую терминологию, основанную на американском словоупотреблении времен Гражданской войны. Так, например, в этой и в последующих хрониках военные подразделения орды будут называться полками; оснащенные паровыми двигателями повозки, движущиеся по железным рельсам, — паровозами; защищенные броней корабли — броненосцами. Если бы автор использовал для обозначения этих понятий слова орды — кагт-умен, вагга ка кугамарк и вагга ка кскиере, — это привело бы только к путанице. Войско Республики было организовано подобно армии северян во время Гражданской войны. Отличие только в том, что численный состав полков и батарей был иным. Полк северян состоял из тысячи рядовых и тридцати пяти офицеров, а в батарее почти всегда было шесть орудий. В полку Армии Республики было пятьсот солдат и двадцать шесть офицеров, батареи были четырехпушечными. Во время войн с тугарами и мерками у каждого полка было еще по две пушки, стрелявшие четырехфунтовыми ядрами. Эндрю Лоуренс Кин, создатель Армии Республики, позаимствовал эту идею у европейских войск семнадцатого и восемнадцатого веков. Через два года после окончания Меркской войны в связи со стандартизацией процесса изготовления ружей и введения в строй орудий, заряжающихся с казенной части, огневая мощь полков возросла настолько, что от использов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ганс придумал какую-то убедительную ложь, чтобы унять ее ужас, хотя сам был уверен в том, что их собираются подвергнуть ритуальной пытке — скорее всего для того, чтобы умилостивить дух какого-нибудь кровожадного предка местного вождя. Наверняка это был один из пунктов соглашения между бантагами и мерками, и эти ублюдки хотят поджарить живьем несколько пленников, чтобы скрепить сделку.

Он сунул руку в правый карман своих разорванных форменных брюк и нащупал некий твердый предмет, зашитый за поясом. Бритва была спрятана надежно. Это была страховка Тамиры — ей не доведется испытать всех этих ужасов. Если по поведению этих гнусных тварей Ганс поймет, что их ждет пиршественный стол, его рука не дрогнет. Одно резкое движение, секундная вспышка боли и благодарность в ее глазах. Живой она им не достанется.

И вообще, почему они позволили ей последовать за ним? Вот загадка. Воины орды не испытывали ни малейшей жалости к людям, им было наплевать на чувства, возникавшие между ними. Пара любимцев могла прожить вместе долгие годы, иногда хозяева сами сводили их вместе, как лошадей, чтобы потом по какой-нибудь прихоти разлучить навсегда. Когда мерки отделили Ганса от других и повели за собой, Тамира ухватилась за его руку, и никто не стал ее оттаскивать.

Это было необычно, и Ганс испытывал любопытство пополам со страхом. Он знал, что его положение среди пленников было весьма высоким. Тамука, бывший кар-карт мерков, перед тем как ускакать на запад с кучкой своих сторонников, пообещал Гансу долгую мучительную смерть, соответствующую его статусу. После исчезновения Тамуки Гансу довелось услышать, что его судьба стала предметом спора между клановыми вождями, которые в итоге отослали генерала-янки на восток вместе с другими пленниками.

Возможно, именно любопытство и желание узнать, что все это значило, и удерживало Ганса от того, чтобы убить Тамиру, а затем себя. Почему он все еще жив — этого он никак не мог понять. Ненависть мерков к янки, и в особенности к Эндрю Лоуренсу Кину, не знала границ. Они должны были понимать, что, подвергнув Ганса пыткам, нанесли бы Эндрю сокрушительный удар, частично отомстив за свой разгром.

Ганс закрыл глаза и снова окунулся в свои мечты…

…Вот они в военном походе — не важно, здесь, на Валдении, или на Земле. Все в сборе: Пэт, Эмил и, конечно, Эндрю. Бой уже закончился, напряжение спало, и они сидят вокруг стола с бутылочкой виски. Пэт травит свежую байку про веселую женушку трактирщика, Эмил, не отрываясь от стакана, повествует о вреде пьянства, а Эндрю… Эндрю сидит тихо, и только когда их взгляды скрещиваются, на его лице проскальзывает мимолетная улыбка…

Между ними всегда было это невысказанное нечто, какое-то чувство, понимание без слов… — мы снова выжили и победили.