ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Судьбу этой женщины нельзя назвать счастливой, хоть и была она королевой Франции. Ведь ей выпало жить в эпоху Религиозных войн; она была непосредстоенным свидетелем Варфоломеевской ночи и других кр... Королева Марго Андре Кастело ОБ АНДРЕ КАСТЕЛО И ЕГО КНИГЕ Открываешь эту книгу и словно бы попадаешь в круг старых знакомых: вот они, проходят друг за другом, салютуя главной героине: несчастные Ла Моль и Коконнас, безрассудно храбрый Бюсси, лицемерный Анжу, коварный Гиз, хитрый Генрих Наваррский и многие, многие другие, на всю жизнь памятные нам благодаря гению Дюма с его «Двумя Дианами», «Королевой Марго», «Графиней де Монсоро», «Сорока пятью»… И сразу же поражаешься проницательности великого романиста: как он сумел, при всех своих фантазиях, выхватить главное в человеческой личности! А вместе с тем сразу же вспоминаешь давно известную азбучную истину: подлинная история много богаче и интереснее любого романа! И это блестяще доказал выступающий сейчас перед нами не романист, а историк: Андре Кастело прежде всего писатель-ученый, исследователь, работающий по документам и презирающий вымысел, а каждый свой домысел подкрепляющий фактами и оговорками. Имя Андре Кастело, к сожалению, мало известно нашему массовому читателю, но на его родине (да и не только там) давно уже прославлено и любимо. Кастело — исключительно способный и плодовитый писатель. Им создано более сотни книг. В числе их — художественные биографии, среди персонажей которых все трое Наполеонов, несколько французских королей и королев, государственных деятелей и полководцев, а некоторым из них посвящено по две и по три книги. Кастело — участник создания многотомных «Историй Франции», исторических энциклопедий и справочников. Он проявил себя как публикатор исторических текстов, работал для театра и для роскошных изданий альбомного типа, писал для взрослых и для детей. Многие его труды удостоены различных награ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Много позже сочинители панегириков в честь семейства Бурбонов постараются замаскировать своеволие Конде, выдав его за личность слабую и безвольную, подобно тому как сам Луи де Конде пробовал сделать незаметным свой горб, высоко держа голову, и скрыть свою нищету, ведя роскошный образ жизни. Если и заслуживал снисхождения будущий предводитель гугенотов, то только из-за своей бедности. Его пансион был в семь-восемь раз ниже, чем у привилегированных вельмож двора! В то время как Гизы, в чьих жилах не было французской крови, жили с королевским размахом, Конде перебивался с хлеба на воду. Вполне естественно, что в голове у него засела мысль прогнать лотарингских князей и самому занять их место. Протестант Ла Реноди предложил ему свои услуги и план подготовки широкого заговора. Принц ответил согласием и обязался помогать.

Накануне Конде прибыл в замок Амбуаз. Узнав о воздвигаемых против него обвинениях, он отвечал с вызовом:

— Я очень хотел бы знать, кто мои обвинители!

Внешне он держался уверенно, но в действительности его колотила дрожь. Чтобы отвести от себя подозрения, он даже принял участие в обороне замка. Мало-помалу Бурбон осмелел: Ла Реноди на свободе, значит, обвинения против него доказать невозможно.

А Ла Реноди в это время бродил по лесам около Шаторено в поисках своих людей, рассеянных отрядами короля. С ним был его секретарь Ла Бинь и один-единственный слуга. Неожиданно за поворотом дороги он столкнулся с внушительным королевским патрулем, которым командовал сир де Пардайан, его родственник.

Вот это невезение!

Пардайан тотчас узнал того, чье имя уже две недели было у всех на устах, и, невзирая на родство, прицелился в Ла Реноди, но промахнулся… Ла Реноди обнажил шпагу и дважды проткнул Пардайана, но и сам упал замертво от пули, которую тот успел выпустить из своего пистоля.

Труп Ла Реноди доставили в Амбуаз и в назидание повесили на мосту через Луару, тогда как в замке продолжали допрос Ла Биня… Надо ли объяснять, как проводился допрос в те времена? Было уже ясно, что Конде замешан, но герцог де Гиз предпочел закрыть на это глаза, по крайней мере, пока.

— Меньше всего на свете мне хочется говорить об этом, — заявлял он.

Сначала тщедушный Франциск II, чуть не плача, в полном смятении допытывался:

— В чем я провинился перед моим народом?

Но затем его обуял гнев — кстати сказать, брат его, будущий Карл IX, будет подвержен еще более буйным припадкам. Однажды за обедом Франциск, в неистовстве топая ногами и стуча кулачком по столу, пронзительно кричал:

— Есть люди, которые одновременно и угодничают передо мной и изменяют мне. Бог даст, однажды я заставлю их покаяться!

И выразительно взглянув на Конде, большими шагами направился к выходу.