Это — давно устоявшийся в литературе прием «biographie romanciee» — «романизированных биографий», начатый еще Э. Людвигом и С. Цвейгом и широко захвативший мировую литературу второй половины XX века. Впрочем, в этом плане между Моруа и Кастело наблюдаются весьма существенные различия. А. Моруа — прежде всего
, беллетрист, автор повестей и романов, да и все его документальные биографические произведения — почти исключительно о корифеях литературы и искусства. Кастело же, как отмечалось,
историк
, и диапазон его творческих интересов при всем разнообразии неизменно вращается по кругу истории, среди политических деятелей и событий мирового значения. В соответствии с этим и в своих «романизированных» биографиях он в отличие от Моруа гораздо больше внимания уделяет антуражу, историческому фону, на котором разворачивает свое повествование. И тем не менее именно в книге о королеве Марго исторический фон требует дополнительных разъяснений, без которых для современного русского читателя многое останется непонятным: очень уж сложным и противоречивым было время, в которое жила и действовала героиня Кастело!
* * *
Вторую половину XVI века историки Западной Европы называют обычно эпохой Контрреформаиии и Религиозных войн. Это было весьма бурное, переломное время, когда менялись целые пласты жизни народов, пылали костры инквизиции и старый, умирающий феодальный мир прилагал последние судорожные усилия, чтобы удержать господство, явно переходившее в руки другого класса, причем в этой кровопролитной борьбе доминирующую роль сыграла идеология, выступающая в двух взаимно исключающих направлениях: католицизме и протестантизме.
Католическая церковь, выделившаяся из общего русла христианства еще на ранних этапах средневековья, сыграла исключительную роль в становлении и развитии феодального строя Западной Европы и, в частности, средневековой Франции.
Средневековая церковь со всеми ее атрибутами — от крупного землевладения до иерархии должностей и архитектурных излишеств — была не только громоздким, но и очень дорогим учреждением. Однако короли и феодалы охотно шли на затраты, получая взамен нечто неизмеримо большее — высшую санкцию на свое господство.
Так продолжалось до тех пор, покуда класс феодалов единолично первенствовал в феодальном мире. Но уже в XIV–XV веках началось формирование (сначала в Северной Италии и Фландрии, а с конца XV века и повсюду в Европе) нового класса, постепенно захватывающего в свои руки экономику, а затем устремляющегося и к политическому влиянию, — класса буржуазии. Буржуазия вовсе не собиралась отказываться от религии вообще и от христианства в частности. Но ей была нужна религия, которая санкционировала бы не власть феодалов, а власть буржуазии.






