ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Осенью 2006 года вышла книга Сергея Ермакова "Час расплаты изменить нельзя". В оригинале роман назывался "Подмена", что по мнению автора более соответствовало содержанию.Скромная уборщица роддома... Подмена Сергей Александрович Ермаков 1 Тетя Маша привыкла просыпаться под мажорные аккорды Государственного Гимна Советского Союза. Только лишь ее дремлющий мозг различал сквозь крепкий сон слова третьего куплета главной песни страны, веки начинали подергиваться, а грудь издавала тяжелый вздох, означающий, что сейчас снова придется браться за ведро, тряпку и швабру и намывать длинные коридоры элитного роддома. Но пока еще она дремала — ведь впереди был еще припев и несколько лишних секунд сна. А уже когда слаженный хор, наконец, допевал: «Партия Ленина, сила народная нас к торжеству коммунизма ведет!», рука тети Маши автоматически тянулась к стоящей неподалеку швабре. Она поднималась с топчана, на котором дремала, на ощупь брала орудия своего труда и выходила в коридор. Два раза в сутки она вставала под звуки гимна — один раз рано утром, чтобы успеть вымять полы до прихода начальства и второй раз ночью в двенадцать часов, после того как по радио на сон грядущий советским гражданам исполняли гимн — она снова мыла полы. За стенами роддома было тихо и тепло. Из открытого окна веяло теплым воздухом бабьего лета. Тетю Машу бабье лето не радовало, и вообще ничего в жизни не радовало, не радовал даже тот факт, что недавно она родила крепенького здорового мальчика и назвала его Антоном. Другая бы сидела в декрете до трех лет, а тетя Маша не успев отойти еще от своих тяжелых родов, снова взялась за швабру и ведро. Хорошо еще что главврач А куда деваться? Новорожденного малыша ведь с мужем алкоголиком в крохотной комнатушке в общежитии не оставишь — уморит его папаша голодом и будет сын описанный и обкаканый орать в своей кроватке благим матом. Ведь нет его папаше никакого дела до м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По правде говоря, у него самого было запланировано на этот день много дел, несколько встреч и переговоров. Все теперь придется отменить. Антон Сергеевич никогда не справлял день рождения. Он не любил этот праздник, еще с той поры, когда в детском доме их — именинников поднимали из-за стола за обедом и потчевали дополнительной кружкой компота. А все вокруг хлопали в ладоши, но уже через пять минут забывали о том, что среди них сидит именинник и что ему сегодня стукнуло столько-то лет. Мама тоже постоянно забывала какого именно числа у него день рождения и всегда то ли приходила раньше, то ли опаздывала.

Антон Сергеевич сел в свой «Мерседес» на заднее сидение. Водитель завел мотор и безмолвно тронулся с места. Он не имел привычки спрашивать куда ехать, когда было нужно генеральный сам ему об этом говорил.

— К матери в больницу, — сказал Антон Сергеевич, когда они выехали на проспект.

Водитель дорогу знал, поэтому только молча кивнул и добавил скорости.

Мать Антона Сергеевича лежала в больнице в отдельной палате люкс с телевизором, холодильником, ванной и туалетом. При ней была приставлена своя медсестра, которая прибегала по первому же зову. Она, провожая Антона Сергеевича к матери, говорила ему шепотом:

— Она сегодня так плакала с утра. Я пыталась ее успокоить, но она меня прогнала. По моему ей что-то сказал доктор, вам нужно с ним поговорить.

— Хорошо, Ирочка, спасибо вам, — сказал Антон Сергеевич и незаметно для постороннего глаза сунул ей в кармашек халата пятьдесят долларов.

— Спасибо, — зарделась Ирочка, которая еще не привыкла пока получать эти маленькие бумажки в знак благодарности за работу.

Антон Сергеевич зашел в палату и увидел, что мама задремала. Он подсел к ней поближе и взял за руку. Женщина, лицо которой было испещрено морщинами, открыла глаза и посмотрела на сына.

— Я не думала, что ты приедешь, — сказала она, — ты же такой занятой…

— Ты у меня одна, — улыбнулся Антон Сергеевич, чтобы ее приободрить, — как я мог не приехать?

— У тебя сегодня день рождения, — тихо произнесла мать, — а я скоро умру…

— Погоди, мама, рано говорить о смерти, — сильнее сжал ее руку Антон, — мы тебя вылечим, я же дом на Кипре собираюсь покупать, большой дом на берегу моря, хочу тебя туда отвезти. Там воздух морской, чистый, на ноги встанешь за две недели…

— Не перебивай меня, — попросила старушка, тяжело вздохнув, — мне итак трудно говорить…

Антон Сергеевич согласно кивнул и замолчал.

— Я хочу попросить у тебя прощения… — сказала мать, — за все, что я сделала…

— Я тебя за все уже давно простил, мама, — сказал Антон, — не нужно себя мучить. Я же понимаю, что тогда ты поступить иначе не могла. Отца убили в зоне, а тебе в одиночку меня воспитывать на зарплату уборщицы было трудно.