ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Осенью 2006 года вышла книга Сергея Ермакова "Час расплаты изменить нельзя". В оригинале роман назывался "Подмена", что по мнению автора более соответствовало содержанию.Скромная уборщица роддома... Подмена Сергей Александрович Ермаков 1 Тетя Маша привыкла просыпаться под мажорные аккорды Государственного Гимна Советского Союза. Только лишь ее дремлющий мозг различал сквозь крепкий сон слова третьего куплета главной песни страны, веки начинали подергиваться, а грудь издавала тяжелый вздох, означающий, что сейчас снова придется браться за ведро, тряпку и швабру и намывать длинные коридоры элитного роддома. Но пока еще она дремала — ведь впереди был еще припев и несколько лишних секунд сна. А уже когда слаженный хор, наконец, допевал: «Партия Ленина, сила народная нас к торжеству коммунизма ведет!», рука тети Маши автоматически тянулась к стоящей неподалеку швабре. Она поднималась с топчана, на котором дремала, на ощупь брала орудия своего труда и выходила в коридор. Два раза в сутки она вставала под звуки гимна — один раз рано утром, чтобы успеть вымять полы до прихода начальства и второй раз ночью в двенадцать часов, после того как по радио на сон грядущий советским гражданам исполняли гимн — она снова мыла полы. За стенами роддома было тихо и тепло. Из открытого окна веяло теплым воздухом бабьего лета. Тетю Машу бабье лето не радовало, и вообще ничего в жизни не радовало, не радовал даже тот факт, что недавно она родила крепенького здорового мальчика и назвала его Антоном. Другая бы сидела в декрете до трех лет, а тетя Маша не успев отойти еще от своих тяжелых родов, снова взялась за швабру и ведро. Хорошо еще что главврач А куда деваться? Новорожденного малыша ведь с мужем алкоголиком в крохотной комнатушке в общежитии не оставишь — уморит его папаша голодом и будет сын описанный и обкаканый орать в своей кроватке благим матом. Ведь нет его папаше никакого дела до м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Антон, это я Слива, не пугайся…

Из-за бани, сильно прихрамывая вышел Слива собственной персоной.

— Ты… ты что здесь делаешь? — растерялся Антон. — Зачем ты пришел?

— Мне больше не к кому идти, — ответил Слива, — у меня в этом городе друзей, кроме тебя нет.

— Ты что, больной? — вспылил Антон и сам с грохотом бросил продукты на крыльцо. — Я тебе не друг, не брат и не сват!!!

С этими словами он выхватил пистолет и наставил его на Сливу.

— Вот и хорошо, — скорбно проговорил Слива, поглаживая больное бедро, — вот и убей меня. Зачем разбираться, легче нажать на курок и все — нет человека!

— Ты не человек, ты сволочь! — сказал ему Антон.

— Ты же ничего не знаешь! — воскликнул Слива.

— Опять очередные «сказки» хочешь мне рассказать? — усмехнулся Антон. — Проехали, не поверю!

Слива всхлипнул и стал тереть глаза кулаками, Антон рассмеялся.

— И это уже было, плакал, рыдал, хотел встретиться с мамой…

— Пойми меня, я не мог поступить иначе! — закричал Слива. — И не мог тебе ничего рассказать! Просто это была не моя тайна, пойми, братишка!

— Не называй меня братишкой!

— У тебя, так же как и у меня, никого больше нет на целом свете!

— Лучше никого, чем такая сволочь, как ты! Держать тебя рядом это то же самое, что спать в одной постели с гадюкой.

— Антон, прошу тебя, выслушай меня! Я безоружен! Я ранен, мне нужна помощь! Выслушаешь и делай со мной что хочешь! — взмолился Слива. — Хочешь, убей и закопай в саду, хочешь, сдай ментам, хочешь блатным, но сейчас напои меня чаем и дай чего-нибудь поесть. Даже смертникам исполняют их последнее желание.

Антон опустил пистолет, сунул его в наплечную кобуру и кивнул:

— Заходи…

Слива, хромая, взобрался на крыльцо и уже через десять минут, сжимая в руках горячую кружку с чаем, отхлебывал из нее, покусывая то и дело булку с джемом. Антон Сергеевич сидел напротив него, не сводя глаз с человека, которого он страстно желал убить, а когда встретил, то не смог этого сделать. Наконец, Слива наелся, отвалился на стуле и спросил:

— У тебя курить нету, а-то я без курева весь день…

Антон Сергеевич протянул ему пачку сигарет и зажигалку. Слива достал сигарету из пачки, подкурил ее, неторопливо бросил на стол зажигалку, пачку и сказал:

— История, которую я расскажу тебе еще более неправдоподобная чем та, которую ты рассказал мне в камере зоны о том, что нас подменили.

— Сказка, — подсказал Антон.

— Хотелось бы, чтобы она была сказкой, но, к сожалению, все это правда, — вздохнул Слива.