ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Осенью 2006 года вышла книга Сергея Ермакова "Час расплаты изменить нельзя". В оригинале роман назывался "Подмена", что по мнению автора более соответствовало содержанию.Скромная уборщица роддома... Подмена Сергей Александрович Ермаков 1 Тетя Маша привыкла просыпаться под мажорные аккорды Государственного Гимна Советского Союза. Только лишь ее дремлющий мозг различал сквозь крепкий сон слова третьего куплета главной песни страны, веки начинали подергиваться, а грудь издавала тяжелый вздох, означающий, что сейчас снова придется браться за ведро, тряпку и швабру и намывать длинные коридоры элитного роддома. Но пока еще она дремала — ведь впереди был еще припев и несколько лишних секунд сна. А уже когда слаженный хор, наконец, допевал: «Партия Ленина, сила народная нас к торжеству коммунизма ведет!», рука тети Маши автоматически тянулась к стоящей неподалеку швабре. Она поднималась с топчана, на котором дремала, на ощупь брала орудия своего труда и выходила в коридор. Два раза в сутки она вставала под звуки гимна — один раз рано утром, чтобы успеть вымять полы до прихода начальства и второй раз ночью в двенадцать часов, после того как по радио на сон грядущий советским гражданам исполняли гимн — она снова мыла полы. За стенами роддома было тихо и тепло. Из открытого окна веяло теплым воздухом бабьего лета. Тетю Машу бабье лето не радовало, и вообще ничего в жизни не радовало, не радовал даже тот факт, что недавно она родила крепенького здорового мальчика и назвала его Антоном. Другая бы сидела в декрете до трех лет, а тетя Маша не успев отойти еще от своих тяжелых родов, снова взялась за швабру и ведро. Хорошо еще что главврач А куда деваться? Новорожденного малыша ведь с мужем алкоголиком в крохотной комнатушке в общежитии не оставишь — уморит его папаша голодом и будет сын описанный и обкаканый орать в своей кроватке благим матом. Ведь нет его папаше никакого дела до м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Зовут их совершенно одинаково, — продолжил главврач, — а жизнь у них будет, ой, какой разной! Ты даже не представляешь! Просто две большие разницы!

С этими словами Лев Соломонович опрокинул в себя коньяк, глотнул и плюхнулся в кресло.

— Бери, давай, — предложил он, — кушай колбасу, мясо, конфеты, бери, что хочешь. Закусывай.

Тетя Маша отпила коньяк, он показался ей горьким и невкусным. Взяла конфету, развернула, отправила в рот.

— Присаживайся, посиди со мной, — предложил Лев Соломонович.

— Мне полы нужно намыть еще, — напомнила тетя Маша.

— Намоешь, никуда твои полы не денутся, — махнул рукой главврач.

Тетя Маша присела на стул, который стоял рядом со столом главврача. Лев Соломонович еще наполнил чашки коньяком.

— Вот, тетя Маша, — продолжил он, — не успел Антон Сливянский родиться, а ему уже дедушка квартиру подарил в центре Москвы. Знаешь кто у него дедушка?

— Нет, — помотала головой тетя Маша.

— Тебе лучше и не знать, крепче будешь спать, — усмехнулся Лев Соломонович, — а что дальше ждет в жизни Антона Сергеевича Сливянского? Что? Ты знаешь?

Тетя Маша не знала что ждет дальше в жизни Антона Сергеевича Сливянского, по крайней мере ее этот вопрос интересовал сейчас гораздо меньше, чем аппетитный срез колбасы «Салями» на столе главврача, розовеющий мягким овалом с вкраплениями белого жира. Она хотела его попробовать, но не решалась попросить хотя бы маленький кусочек. Вдруг Лев Соломонович рассердиться?

— Антона Сливянского ждет дальше райская жизнь, — сам ответил на свой вопрос главврач, — беспечная, обеспеченная жизнь. Сначала он будет радоваться своему счастливому детству в каком-нибудь элитном детском садике в зеленом районе Москвы, будет килограммами жрать бананы, грильяж в шоколаде и конфеты «Белочка». А потом пойдет учиться в специализированную элитную школу, куда твоего, тетя Маша, сына на пушечный выстрел не подпустят. И будут с Антоном Сливянским заниматься учителя индивидуально, давать ему образование будут не троечницы из пединститута, а профессора, понятно тетя Маша? Профессора из университета!

Уборщица кивнула из уважения к главврачу. Какое ей дело до этого Сливянского и до его жизни? Много их тут в роддоме таких со «счастливым билетом» лежит, насмотрелась — с детства в шелковых пеленках, да с импортной соской во рту. У каждого своя судьба и чего об этом рассуждать?

— А закончит Антон Сливянский школу, — продолжал Лев Соломонович, глядя куда-то в окно, — папа ему подарит «Жигули» новой модели, а то и черную «Волгу»! Поступит он в престижный институт или в университет, выучится кое-как и будет пристроен своими могущественными родственниками на хорошую, высокооплачиваемую работу. Он не будет нуждаться в деньгах, он не будет голодать и носить рваные носки.