На мгновение его охватило искушение арестовать Марка или даже пристрелить его на месте, но Пэт понимал, что он никогда не пойдет на такое. Этот поступок приведет не просто к сдаче, но к гражданской войне между его солдатами. Игра была закончена, у него больше не осталось ходов.
Хотя было совершенно очевидно, что и у бантагов не все в порядке. С рассветом интенсивность их огня значительно снизилась и продолжала угасать в течение всего дня. Тем не менее враги упорно штурмовали внутренние укрепления, и в одном месте им даже удалось на время захватить участок стены, прежде чем люди отбросили их обратно.
Все больше и больше римских пехотинцев дезертировали из своих частей, и Пэт не мог винить их за это. Город был охвачен паникой, люди считали, что бой уже проигран, и потому многие солдаты бросались на поиски своих семей — хотя бы только для того, чтобы вместе встретить смерть.
Ирландец вновь взглянул в глаза Марку.
— Никогда в жизни не думал, что скажу кому-нибудь эти слова, — вздохнул он. — Марк, я умоляю тебя. Я знаю, что в этой битве настал поворотный момент. Я так долго был солдатом, что не могу ошибиться в этом. Ганс перерезал их коммуникации, они остались без боеприпасов. Если мы продержимся до захода солнца, победа за нами.
— К заходу солнца бантаги будут в цитадели. А когда они сюда ворвутся, мы уже не сможем принять их предложение о сдаче. Они убьют всех. Сейчас я должен думать о своем народе, Пэт. Ты доблестно сражался, но бой проигран. Я обязан спасти то, что еще осталось.
— Я не могу с этим согласиться. Эндрю никогда бы на такое не пошел.
— Но Эндрю больше не командует армией, — покачал головой римлянин.
— А вот с этим я не согласен, Марк, — раздался чей-то голос из дальнего угла комнаты.
Пэт вскочил со стула, его челюсть отвисла чуть не до пола, словно он увидел привидение. На мгновение ему и впрямь показалось, что Эндрю Кин отошел в мир иной и его призрак явился сюда, чтобы проститься со своими друзьями. Синий мундир свисал с плеч полковника, как с вешалки. Лицо Эндрю было бледнее, чем у чахоточного больного. Прежними оставались только глаза, светло-голубые глаза, взгляд которых иногда казался пустым и отсутствующим, однако уже в следующий миг загорался огнем боя. Как сейчас.
В штабе воцарилось молчание, никто не осмеливался пошевелиться. Усталые офицеры, подавленные последними неудачами, уставились на своего командира и вдруг, словно по сигналу, поднялись со своих мест. В гробовой тишине Эндрю медленно проковылял к столу, на котором лежала карта города. Стрелками были отмечены направления вражеских ударов, кусочки дерева обозначали части республиканской армии. Теперь все они сосредоточились внутри цитадели или были полностью окружены в предместьях.






