Он взорвал несколько поездов и освободил по меньшей мере семь тысяч чинских рабов. Эндрю, бантагам потребуется несколько дней, если не неделя, для того, чтобы восстановить сообщение. Вслушайся в шум боя — интенсивность огня снижается. У них уже сейчас почти не осталось патронов!
Эндрю наклонил голову. Трудно было что-то разобрать в этом несмолкающем грохоте, тем более что он не знал, какой была интенсивность стрельбы неделю или две назад. Однако независимо от темпа огня Эндрю понимал, что Пэт прав и, если бантаги остались без снабжения, их участь была решена.
Он оглянулся на Марка:
— Мы продолжаем сражаться.
— А если я откажусь? — набычился римлянин.
— По какому праву? — осведомился Эндрю.
— Как вице-президент и вождь римского народа.
— Вице-президент Республики, где Рим является всего лишь одним из штатов, — напомнил ему Кин.
Марк молча смотрел на старого друга.
— Марк, — понизил голос Эндрю, — только между нами. Если ты отдашь приказ о сдаче, я прикажу взять тебя под арест.
— Вряд ли, — хмыкнул римлянин.
Эндрю улыбнулся.
— Надеюсь, мне больше никогда не придется говорить того, что я скажу сейчас. Я восхищался тобой с нашей первой встречи. Я считал тебя воплощением всего лучшего, что существовало в древней Римской республике. Я и теперь так думаю. Но, друг мой, мы побеждаем в этом бою, и, если ты продолжишь настаивать на том, чтобы сложить оружие, я устрою государственный переворот. Этого требуют интересы нашей страны.
— И это говоришь ты, создавший Республику! — воскликнул Марк. — Кем же ты будешь после этого?
— Предателем, Марк, предателем и государственным изменником. Но ко мне взывают голоса сотен тысяч мальчиков, убитых на этой войне. Мальчиков, которые погибли для того, чтобы создать Республику и сохранить ее, чтобы освободить всех людей в этом мире, ибо в этом и заключается смысл нашей войны. Республика — это каждый человек, это не только мы, но и все те, кому еще предстоит обрести свободу. А что будет со мной? Я возьму на себя всю ответственность за этот поступок. И, когда мы победим, я сложу с себя все полномочия, верну власть вам с Калином, и тогда расстреливайте меня за измену, если хотите.
— Ты смеешься надо мной!
— Я никогда в жизни не был более серьезен, Марк.
Марк бросил взгляд на объятый пожарами город, вслушиваясь в свист пуль, крики боли и ужаса и гнусавый рев бантагских нарг. Лицо римлянина исказилось судорогой, и наконец он склонил голову:
— Мы будет сражаться до захода солнца.
— Мы будем сражаться до конца, — резко ответил Эндрю.
Марк кивнул. Слова застревали у него в горле.
— Марк!
— Что еще?
— Помоги мне добиться этой победы. Ты пожертвовал Римом. Русь пожертвовала Суздалем. Ты мне очень нужен. Ты пожмешь мне руку?
Протянув руку Марку, Эндрю сделал шаг ему навстречу.






