— Ради Бога, раз все это так сложно, зачем тебе понадобилось делать мне предложение?
Тони протянул руки и привлек ее к себе.
— Милая, потому что я люблю тебя, — серьезно сказал он. — Честное слово. На самом деле все не так мрачно. Просто в данный момент трудновато, но это пройдет. Чтобы легче было расплатиться за дом, я дополнительно устроился на полставки в городскую больницу Уэстгэмптона, так что беспокоиться не о чем.
Опасения Фелисити ослабели. Беспокоиться не о чем. Если Тони говорит, что все будет в порядке, значит, так оно и есть. Она хотела верить этому. Точнее, верила. В конце концов, у нее тоже был кое-какой доход.
— Раз так, мои жалкие пятнадцать тысяч в год тоже пригодятся.
— Ну, если ты твердо решила продолжать работать… Да, пригодятся, — признался Тони. Осталось уладить последний вопрос.
— Но кровать и отделку спальни все-таки придется сменить.
К ее облегчению, Тони смягчился.
— Конечно, милая, — сказал он и поцеловал ее. Фелисити ответила на поцелуй.
— Когда?
— Как только мы сможем это себе позволить.
Ответ был слишком неопределенный. Где начало того конца, которым оканчивается начало? Все же это лучше, чем ничего, и Фелисити сочла за благо не спорить. Кроме того, кончики пальцев Тони продолжали вкрадчиво поглаживать ее живот. Она расслабилась, прильнула к нему и приготовилась к наслаждению, как вдруг дверь распахнулась настежь и на кровать прыгнуло длинное существо, покрытое золотисто-коричневой шерстью, и решительно улеглось между ними.
— Ох… — простонал Тони. — Должно быть, я забыл запереть дверь кухни. Пруденс любит спать со мной. Я приучил ее спать здесь, когда тебя нет.
— Но сейчас я есть, — проворчала Фелисити, безуспешно пытаясь столкнуть Пруденс с кровати.
— Да, но она была моей единственной подружкой задолго до знакомства с тобой, — напомнил Тони.
— Эта собака слишком ревнива. — Она бросила свои попытки. Лохматая образина не двигалась с места, надежно отделяя их друг от друга. Фелисити села и свирепо уставилась на псину. Пруденс открыла один карий глаз, чем-то неуловимо похожий на глаза Тони. — Это смешно. Я не хочу, чтобы собака мешала моей любовной жизни. Она должна понять, что я здесь главная. Но Пруденс только крепче прижалась к матрасу, заставив Тони громко рассмеяться.
Это была правда. Он давно медлил, а неожиданное отвращение, которое накануне вечером вызвала у Фелисити выбранная Самантой отделка спальни, так ошеломило Тони, что его желание думать об этом стало меньше, чем когда-либо. До сих пор Фелисити никогда не выходила из себя. С первой встречи они мирно плыли по морю любви, как называл это Тони. В глубине души он оставался романтиком и не был слишком оригинален, когда дело доходило до выражения чувств.






