ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Фелисити, вдовеющая уже девять лет, выходит замуж за Тони, который развелся меньше года назад, и вместе со своей дочерью Аннабел переезжает из Лондона в загородный дом мужа. Вскоре Фелисити обнаруж... Вторая жена Анджела Арни ГЛАВА 1 Я счастлива. Просто в экстазе. Вот как должна думать женщина, когда мужчина, которого она любит, предлагает ей руку и сердце и она отвечает согласием. В подсознании что-то копошилось, но, увы, никак не проявлялось. Фелисити была уверена, что именно так она себя и чувствует. Вот если бы это ощущение вылезло на поверхность, тогда бы я не чувствовала, но знала, мрачно думала она. Но вместо этого испытываю дурное предчувствие, которое портит всю радость. Ох уж эти семейные дела! Однако это не помешало ей испытать острый приступ любви к своим домашним. Логика была тут ни при чем. Семейная жизнь — это постоянная смена эмоций. Во всяком случае, в их семье так и есть. Перед умственным взором Фелисити возникли образы ее матери и дочери. Следовало еще несколько месяцев назад сказать им, что они с Тони всерьез подумывают о женитьбе. Но, если к делу не лежит душа, его обычно откладывают в долгий ящик. Однако рано или поздно приходит день, когда откладывать уже некуда. Придется все рассказать. Причем обеим. Она собирается снова выйти замуж. Фелисити поняла, что грезит в рабочее время, почувствовала себя виноватой, взяла затрепанную рукопись с загнутыми полями и попыталась сосредоточиться. Но мысли перескакивали с одного на другое, ходили по одному и тому же кругу и она то и дело возвращалась к началу, еще более подавленная и сбитая с толку, чем раньше. Думать об этом было бессмысленно. Пришла пора действовать. — Надеюсь, сегодня ты не собираешься задерживаться? — В полуоткрытую дверь кабинета просунулась голова Оливера Дикенса. Оливер был ее боссом, исполнительным директором «Дикенс букс», и Фелисити очень его любила. — Нет. Только на минутку. Дикенс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотя Фелисити поддразнивала его, называя их отношения пресноватыми, но до вчерашнего дня ничто не нарушало идиллии и Тони дорожил каждым мигом, проведенным ими вместе. Он еще не отошел от вчерашней размолвки и не вынес бы новой, хотя и сомневался, что Фелисити одобряет линию его поведения.

— Я все рассказала своим родным, — продолжила Фелисити. — Теперь ты обязан сделать то же самое. Тянуть дальше некуда. До свадьбы осталось всего ничего.

Тони наполнил чашку и стал задумчиво помешивать черный кофе, пытаясь сообразить, как спасти день. Конечно, это было проявлением трусости, но он ничего не мог с собой поделать. Он напрягся и придумал, как отложить неприятный момент.

— Пожалуй, я заеду к ним на неделе. Все равно у них каникулы. А сегодняшний день мы могли бы провести вместе. Зачем нам расставаться и ехать в разные стороны?

— «Завтра, завтра, не сегодня — так лентяи говорят», — процитировала Фелисити и вдруг подумала: о Боже, я выражаюсь в точности как моя мать! Увидев огорченное лицо Тони, она слегка смягчилась. — Послушай-ка… Ты отвезешь меня в Лондон, познакомишь с детьми, а потом я поеду домой. Мне все равно нужно вернуться пораньше. Я взяла работу на дом и должна закончить ее к понедельнику.

— О нет! — быстро возразил Тони. — Сказать им это одно, а знакомиться — совсем другое. Слишком много для одного дня. — Он отчаянно жалел — и уже не в первый раз, — что не набрался храбрости сообщить детям о Фелисити раньше. О Господи, что они скажут?

— Ради Бога! Что здесь такого? Разве я о двух головах? Должно быть, они давно гадают, как я выгляжу, и судачат о новой подружке их отца. — Фелисити была убеждена, что Тони преувеличивает стоящие перед ним трудности.

Тони тяжело вздохнул. Выхода нет. Придется сказать правду.

— Они ничего не гадают, потому что даже не знают о твоем существовании, — уныло признался он.

Треск, с которым гренок вылетел из тостера, только подчеркнул значение этой оплошности.

Фелисити машинально села, намазала гренок маслом и подала его Тони. Тем временем ее мозг переваривал услышанное. Кухня, омытая ярким утренним светом, была тихой и мирной; единственным звуком, нарушавшим тишину (если не считать тиканья часов), было доносившееся из сада пощелкивание черного дрозда, предъявлявшего свои права на эту территорию. И все же Фелисити ощущала чье-то присутствие. Сюда вторгались уважаемые родственники и намечали линию фронта, которая должна была разделить их с Тони. На секунду — только на секунду — Фелисити захотелось, чтобы они с Тони остались одни на свете. Но, во-первых, это было эгоистично; во-вторых, в этом случае ни она, ни Тони не были бы такими, как сегодня, и не полюбили бы друг друга.