ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Романтическая Love-story. История альтерианца по имени Джим (представителя иной, не земной расы), который провёл детство на Земле, после чего был с неё похищен. Его путь на родину был трудным, ему... Грушковская Елена Странник …Что такое зов Бездны? Это леденящий восторг, трепет сердца, благоговейный ужас, молчаливое преклонение и нескончаемое удивление; это вечное стремление, непонятная тоска, мучительное беспокойство и волнующее ожидание новой встречи. Неизвестно, что сулит эта встреча — счастье и покой или же горе и страдания, но зову подвластно каждое смелое сердце; слабое и трусливое к нему глухо, оно закрывается от него суетой и мелочными страстями, оно слишком отягощено, чтобы на него откликнуться. Зов Бездны — это непреодолимое искушение, суровое испытание, бесконечный поиск, неизменная неудовлетворённость и вечный, лишающий покоя вопрос: "Что дальше?" …Бездна зовёт каждого, только не каждый откликается на её зов, и даже не каждый откликнувшийся решается в неё броситься, но её частью являются все: слышащие и не слышащие, смелые и трусливые, добрые и злые, сильные и слабые. Для всякого у неё заготовлены свои подарки и испытания; независимо от того, слышат её или нет, она слышит и видит каждого. Все мы — её часть. — По-моему, она прилетела из космоса, — предположил Нед, любитель фантастических комиксов. — А может, это какое-то секретное оружие русских, — высказался Джек. — Лучше не трогать эту штуковину. — Но надо же с ней что-то делать! Не должна же она торчать вот так посреди поля! А вдруг из неё выползет какая-нибудь гадость и всех нас сожрёт? Джек усмехнулся: — Ты ужастиков насмотрелся. Но в целом он согласился с Недом, и они уже собрались идти к мистеру Маккаллуму, хозяину фермы, чтобы сообщить о необычной находке, когда часть обшивки странного предмета вдруг с пневматическим шипением отскочила. Оба парня замерли. Из дыры в обшивке шёл зеленоватый холодный

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он всматривался в надпись на крышке медальона и тоже не мог припомнить ни одного алфавита, в котором были бы такие буквы. Это была не латиница и не кириллица, не китайские иероглифы и не арабская вязь. Буквы были квадратной формы и больше всего напоминали еврейское письмо.

Когда он пришёл домой, мама занималась наклеиванием новых обоев. Остановившись, Джим некоторое время стоял в каком-то странном оцепенении и смотрел, как она мажет полосу обоев клеем.

— Что? — спросила она, заметив, что Джим на неё смотрит.

— И ты не спросишь меня, где я так долго был? — спросил Джим.

Она улыбнулась.

— И где, позволь тебя спросить, ты так долго был?

— Я был в парке, — сказал Джим.

— Отлично, — сказала мама, не желая, видимо, слушать его дальше. — Тогда, раз уж ты дома, может, поможешь мне с обоями? Одной клеить неудобно, а папа вряд ли станет этим заниматься. Он же у нас занятой человек.

— Да, конечно, — сказал Джим.

Они стали вместе клеить обои: он присматривался к ней, а она присматривалась к нему. Так они присматривались друг к другу, пока мама наконец не сказала:

— У тебя такой вид, будто ты сделал открытие, которое тянет на Нобелевскую премию.

— Возможно, — ответил Джим.

— И что это, если не секрет?

Джим положил кисточку, которой намазывал обои клеем, и сел на ступеньку лестницы.

— Мама, ведь вы с папой не настоящие мои родители?

Мама, энергично махавшая своей кисточкой с другой стороны полосы, остановилась. Её взгляд был растерянным, губы вздрогнули.

— Кто тебе такое сказал?

— Я сам это знаю, — ответил Джим. — Я помню, что раньше я жил в каком-то доме, где были женщины, похожие на монахинь. Да, это и были монахини. Я помню их: сестра Констанс, сестра Бернардина, сестра Маргарита.

— Ты не можешь такое помнить, ты тогда был слишком мал, — испуганно пробормотала мама, садясь на пятки.

— Я это помню, — кивнул Джим. — И помню, как вы пришли за мной. Если вы не мои настоящие родители, значит, где-то есть настоящие — такие, как я.

В глазах мамы стояли слёзы.

— Твои настоящие родители не хотели тебя, — сказала она. — Они бросили тебя… Родитель не тот, кто родил, а тот, кто воспитал!

Бросив кисточку, она встала и ушла, блеснув слезинками на глазах. Джим долго сидел на ступеньке, думая о том, что она сказала; потом мама вернулась с уже сухими глазами, снова опустилась на колени возле полоски обоев с уже подсохшим клеем и стала снова её намазывать. Джим встал со ступеньки и присоединился к ней. Больше они об этом в тот день не заговаривали. К приходу папы домой они успели обклеить гостиную.

Вечером Джим открыл свою любимую энциклопедию и стал искать алфавит, наиболее похожий на тот, которым была сделана надпись на медальоне. Поиски ничего не дали: даже среди древних языков не было ничего похожего на это.

Глава III.