ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бене Тлейлаксу, планета Ракис и еще множество других планет, организаций и людей уничтожены Досточтимыми Матронами.Бене Гессерит удается воспроизвести гхола погибшего военачальника Тега, Шиана стан... Капитул Дюны Фрэнк Херберт *** Те, кто желает повторения прошлого, должны преподавать историю. Кодекс Бене Гессерит Когда первого младенца гхола доставили в Капитул из первой, принадлежавшей Ордену лаборатории, Верховная Мать Дарви Одраде приказала устроить по этому поводу скромное торжество в столовой, расположенной на крыше Центральной Башни. Было раннее утро, и два других члена Совета — Тамалейн и Беллонда — проявляли нетерпение, хотя завтрак был сервирован личным поваром Одраде. — Не всякой женщине удается праздновать появление на свет собственного отца, — шутливо заметила Одраде после того, как Тамалейн и Беллонда высказали свое недовольство: им не пристало тратить время на пустяки при их неимоверной занятости. На шутку вяло отреагировала лишь пожилая Тамалейн. На ее лице появилась кривая усмешка. Заплывшее жиром лицо Беллонды оставалось бесстрастным, что для этой женщины было равносильно злобной гримасе. Разве возможно, мысленно удивилась Одраде, чтобы Белл так открыто выражала свое недовольство по поводу относительной роскоши апартаментов Верховной Матери? Конечно, покои несли на себе отпечаток власти, но это была необходимость, отражавшая многочисленные обязанности Верховной, а не возвышение над остальными Сестрами. Небольшая столовая позволяла во время еды обсуждать дела вместе с помощниками. Беллонда демонстративно оглядывалась по сторонам, всем своим видом выражая желание поскорее уйти. Одраде так и не смогла, несмотря на все усилия, пробить брешь в броне холодного отчуждения, которой окружила себя Беллонда. — У меня было очень странное чувство, когда я держала младенца на руках и думала: Это мой отец, — заговорила Одраде. — Ты уже говорила это, я слышала, — у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Она произнесла это совершенно спокойно, невозмутимо взглянув в старое лицо, похожее цветом на высушенный корень, слишком долго пролежавший на жарком солнце. В глазах старухи появились странные рыжие блики. Это признак гнева, говорили прокторы.

Свободная, красная с золотом, накидка, украшенная черным драконом, и красное трико под ней лишь подчеркивали костлявую, сухопарую фигуру.

На лице Великой Досточтимой Матроны не дрогнул ни один мускул, хотя она снова подумала:

Будь они прокляты!…

— С каким заданием ты прибыла на ту маленькую грязную планету, где мы схватили тебя?

— Я должна была стать учителем.

— Боюсь, что мы не оставили в живых ни одну из ваших девчонок.

Почему она улыбается? Чтобы бросить мне вызов! Вот почему!

— Вы учили свою молодежь поклоняться этой ведьме Шиане? — спросила Великая Досточтимая Матрона.

— Вы учили свою молодежь поклоняться этой ведьме Шиане? — спросила Великая Досточтимая Матрона.

— Зачем я должна учить молодых поклоняться Сестре? Шиане это не понравилось бы.

— Не понравилось… Ты хочешь сказать, что Шиана вернулась к жизни?

— Но разве мы знаем только живых?

Какой звонкий голос у этой ведьмы, как она бесстрашна! Они очень хорошо умеют владеть собой, но даже это не спасет их. Странно, однако, что культ Шианы так живуч. Этот культ надо искоренить, уничтожить. Уничтожить так же, как надо уничтожить и самих ведьм.

Великая Досточтимая Матрона сделала знак мизинцем правой руки. Помощница, держа в руке шприц, приблизилась к пленнице. Может быть, это новое средство развяжет проклятой ведьме язык. Это неизвестно, но попробовать тем не менее стоит.

Сабанда поморщилась, когда игла коснулась ее шеи. Через несколько секунд Преподобная Мать была мертва. Слуги вынесли тело, чтобы скормить его футарам. Не то чтобы из этих футаров можно было извлечь большую пользу. Они не размножаются в неволе, не выполняют обычных команд. Сидят, нахохлившись, и чего-то ждут.

— Где торговцы? — спрашивал иногда один из них. Иногда из их человекоподобных ртов вырывались и другие, столь же бесполезные слова. Но, однако, футары доставляли некоторое удовольствие. В неволе они оказались очень ранимыми. Так же, как и плененные ведьмы.

Мы найдем, где они прячутся. Это лишь вопрос времени.

— Весна — мое самое любимое время года, — сказал он ей, когда ему шел четвертый год.

— Мое тоже, — серьезно ответила Одраде.

Когда Тегу исполнилось семь лет, во всем блеске проявились его уникальные способности и голографическая память — такова была плата Общины за его предыдущее воплощение. В этом возрасте Тег впервые посмотрел на сад как на место, которое задевает в его душе не ведомые до тех пор струны.

В тот период он впервые четко осознал, что в его душе хранится память, к которой у него нет доступа.