ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Воронов Леонид Разоблачение "Глубокоуважаемый коллега! Рад приветствовать Вас, и буду счастлив, если Вы сочтете возможным принять наше приглашение на небольшой научный симпозиум, который состоится шестнадцатого мая в столице Италии. Надеемся, что проблема, которую мы намерены обсудить, Вас заинтересует, и Вы согласитесь поделиться с нами своими бесценными знаниями, и колоссальным научным опытом. Беру на себя смелость заверить Вас, что все Ваши материальные затраты будут компенсированы. Буду счастлив лично встретить Вас в Риме, если Вы сообщите время Вашего прибытия. С почтением, профессор Шварц". Такое послание получил профессор-биофизик Лев Петрович Таубе. С профессором Шварцем они были лично знакомы, хотя отношений не поддерживали. Шварц был микробиологом, и его статьи в научной прессе были хорошо известны. Таубе всегда с интересом изучал эти статьи, но уже около двух лет работы Шварца ему на глаза не попадались. До этого Шварц занимался проблемами генной инженерии. Приглашение носило неофициальный характер, и Лев Петрович сделал вывод, что в своей работе Шварц вышел за рамки микробиологии, и нуждается в консультациях коллег смежных научных направлений. Таубе приглашение импонировало сразу в трех пунктах: во-первых, чисто научный интерес, и простое человеческое любопытство, во-вторых, профессор собирался в отпуск, и как раз раздумывал, где и как его провести. В третьих, встреча была назначена в Средиземноморье, в колыбели цивилизации, а Лев Петрович, как и всякий русский человек, испытывал глубокий интерес к этому уголку земного шара. Через две недели Таубе прибыл в Рим. В Риме у Генриха Шварца была вилла, в которой для русского ученого была приготовлена комната. Шв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Игнатий подумал, и ответил, что университет он помнит, но не очень хорошо, и что ему нужно приложить некоторые усилия, чтобы вспомнить какой-либо эпизод, а что касается знаний, то в процессе беседы у него возникают яркие ассоциации, и предмет разговора кажется ему ясным и понятным. Такие же ассоциации у него возникают при осмотре оборудования лаборатории или при чтении формул химических соединений.

Шварц тогда подумал, что если бы у сына интерес к микробиологии был таким же глубоким, как у него, сын мог бы стать гением микробиологии.

Поездка в Зальцбург была намечена на двадцатое декабря. Шварц предложил ехать втроем. Третьим был, естественно, Глеб. Игнатий был в восторге от того, что отправится на родину в обществе двух самых близких людей, к тому же поездка предполагалась на автомобиле.

Глеб также не скрывал своей радости, и друзья с нетерпением ожидали намеченного дня. Восемнадцатого декабря все трое приехали в Рим. Шварц вывел свою "Вольво" из гаража, чтобы подготовить машину к поездке, а когда машина была подготовлена, Глеб с Игнатием тщательно вымыли ее.

С утра в день поездки зарядил дождь, но ничто в этот день не могло испортить им настроение.

В пути Игнатий вдруг сказал:

— Папа, я вспомнил своего прадеда. Его звали Герхард Клосс.

— Клосс — это девичья фамилия твоей бабушки, но ее отца звали Карл, — ответил Шварц.

— Тогда, наверно, Герхард — отец Карла. Знаешь, кем он был?

— Предполагаю, что врачом, это у Клоссов семейная традиция, — ответил Шварц.

— Да, он был лекарем, знахарем и колдуном.

— Вероятно, так оно и было. Твоя бабушка, несмотря на диплом педиатра, предпочитала лечить детей травами и настойками. Она сама собирала травы и готовила отвары. Кроме того, она занималась гаданиями. Наверно это у нее от предков. Они еще немного поговорили на эту тему, потом Игнатий замолчал, и задумался.

Дождь не прекращался, и Шварц проехал Флоренцию, не останавливаясь, — погода не располагала к экскурсиям. В Болонье также было решено не останавливаться, хотя Шварц и почувствовал уже некоторую усталость. После Болоньи небо стало проясняться, и дождь прекратился.

В Венеции они поселились в отеле, и долго гуляли по тонущему городу. Утром Шварц разбудил мальчиков, и поездка была продолжена.

В Зальцбурге родители Шварца жили в собственном коттедже. Рудольфу Шварцу шел семьдесят восьмой год, Клара была на пять лет моложе. Перед поездкой Генрих долго беседовал с родителями по телефону. Старики были обижены на сына, который столько лет скрывал от них внука, о котором они узнали только сейчас. Чувство вины не покидало Шварца уже две недели, а при въезде в родной город это чувство еще обострилось и угнетало профессора.

Его страхи оказались напрасны: встреча была очень теплой и радостной.