ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Воронов Леонид Разоблачение "Глубокоуважаемый коллега! Рад приветствовать Вас, и буду счастлив, если Вы сочтете возможным принять наше приглашение на небольшой научный симпозиум, который состоится шестнадцатого мая в столице Италии. Надеемся, что проблема, которую мы намерены обсудить, Вас заинтересует, и Вы согласитесь поделиться с нами своими бесценными знаниями, и колоссальным научным опытом. Беру на себя смелость заверить Вас, что все Ваши материальные затраты будут компенсированы. Буду счастлив лично встретить Вас в Риме, если Вы сообщите время Вашего прибытия. С почтением, профессор Шварц". Такое послание получил профессор-биофизик Лев Петрович Таубе. С профессором Шварцем они были лично знакомы, хотя отношений не поддерживали. Шварц был микробиологом, и его статьи в научной прессе были хорошо известны. Таубе всегда с интересом изучал эти статьи, но уже около двух лет работы Шварца ему на глаза не попадались. До этого Шварц занимался проблемами генной инженерии. Приглашение носило неофициальный характер, и Лев Петрович сделал вывод, что в своей работе Шварц вышел за рамки микробиологии, и нуждается в консультациях коллег смежных научных направлений. Таубе приглашение импонировало сразу в трех пунктах: во-первых, чисто научный интерес, и простое человеческое любопытство, во-вторых, профессор собирался в отпуск, и как раз раздумывал, где и как его провести. В третьих, встреча была назначена в Средиземноморье, в колыбели цивилизации, а Лев Петрович, как и всякий русский человек, испытывал глубокий интерес к этому уголку земного шара. Через две недели Таубе прибыл в Рим. В Риме у Генриха Шварца была вилла, в которой для русского ученого была приготовлена комната. Шв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тут звучала английская, французская, немецкая, русская, чешская, польская, греческая речь. Итальянская, испанская, и даже японская. Всего, по подсчетам Шварца, было пятнадцать основных языков, кроме того, большинство детей знали по два-три языка, которые они путали, как и Игнатий в этом возрасте. Тем не менее, "японец" беседовал с "греком", каждый на своем языке, отлично понимая друг друга. Это было удивительно, и даже смешно. Но из взрослых лишь один Игнатий знал, что их мысленные диалоги куда более содержательные, чем то, что они произносят вслух. С каждым днем дети становились все интереснее, особенно для Игнатия. Когда телепатическая сеть только стала развиваться, дети не умели посылать адресные сообщения, старались "перекричать" друг друга, создавая телепатический шум. Со временем дети, а с ними и Игнатий, научились распознавать телепатические "голоса", а затем и блокировать свой разговор от тех, кому он не предназначен. Появились взаимные симпатии и неизбежные антипатии. Но для всех детей без исключения, Игнатий был непререкаемым авторитетом, которого дети обожали. Ни один разговор не был для него заблокирован, он мог участвовать в любом диалоге, либо просто слушать. А послушать было что, иногда это было просто комично, когда два человечка, едва научившиеся устойчиво сидеть, рассуждают о недостатках политических систем или проблемах экологии, причем каждый на своем языке. Шел интенсивный процесс взаимного обучения.[Author ID2: at Wed Feb 22 22:46:00 2006]

Игнатий всю свою жизнь вращался в обществе высокообразованных людей, и запас его знаний позволял ему считать, что он равный среди равных, несмотря на свой юный возраст. Но в обществе этих малышей вдруг оказалось, что в его знаниях есть большие пробелы, которых он предпочел бы избежать. И ему ничего не оставалось, как примкнуть к этому процессу обучения в качестве рядового члена. Стремительное обучение группы детей ярко иллюстрировало философский закон перехода количества в качество.

В конце августа Глеб отправился в Мюнхен, а Игнатий с головой окунулся в работу. Безграничное любопытство детей требовало новых знаний, а усваивать информацию иным способом, кроме диалога детям, по словам педиатров, было вредно. Вместе с отцом Игнатий составил список литературы, это была целая библиотека, в которой была и детская, и классическая и научная литература. Таковы были запросы малышей. Она была доставлена на Конорас, и теперь Игнатий прочитывал целые тома, транслируя их детям телепатически. Эти хлопоты отодвинули заботу о безопасности детей на периферию

И вдруг, 16 сентября, впервые включилась тревожная сигнализация. Игнатий бросился к самописцам, которые были как снаружи, так и внутри палаты.