ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Воронов Леонид Разоблачение "Глубокоуважаемый коллега! Рад приветствовать Вас, и буду счастлив, если Вы сочтете возможным принять наше приглашение на небольшой научный симпозиум, который состоится шестнадцатого мая в столице Италии. Надеемся, что проблема, которую мы намерены обсудить, Вас заинтересует, и Вы согласитесь поделиться с нами своими бесценными знаниями, и колоссальным научным опытом. Беру на себя смелость заверить Вас, что все Ваши материальные затраты будут компенсированы. Буду счастлив лично встретить Вас в Риме, если Вы сообщите время Вашего прибытия. С почтением, профессор Шварц". Такое послание получил профессор-биофизик Лев Петрович Таубе. С профессором Шварцем они были лично знакомы, хотя отношений не поддерживали. Шварц был микробиологом, и его статьи в научной прессе были хорошо известны. Таубе всегда с интересом изучал эти статьи, но уже около двух лет работы Шварца ему на глаза не попадались. До этого Шварц занимался проблемами генной инженерии. Приглашение носило неофициальный характер, и Лев Петрович сделал вывод, что в своей работе Шварц вышел за рамки микробиологии, и нуждается в консультациях коллег смежных научных направлений. Таубе приглашение импонировало сразу в трех пунктах: во-первых, чисто научный интерес, и простое человеческое любопытство, во-вторых, профессор собирался в отпуск, и как раз раздумывал, где и как его провести. В третьих, встреча была назначена в Средиземноморье, в колыбели цивилизации, а Лев Петрович, как и всякий русский человек, испытывал глубокий интерес к этому уголку земного шара. Через две недели Таубе прибыл в Рим. В Риме у Генриха Шварца была вилла, в которой для русского ученого была приготовлена комната. Шв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После экспериментов, проведенных сообща, Игнатий заметил, что признаки антипатий между детьми исчезли, дети смотрели теперь друг на друга другими глазами, и антипатии превратились в понимание, а после объединения сознаний переросли в бескорыстную дружбу, привязанность и взаимное уважение. Сам Игнатий уже не мог представить себя без этих малышей, которых полюбил всей душой. Никогда еще его жизнь не была такой полной, интересной и насыщенной. Последний эксперимент наглядно доказал Игнатию, что он один из них, а мощь объединенного разума, избавленного от ограничений, способна совершать такие действия, о которых человечество мечтало с древнейших времен, и слагало сказки и мифы. А может, такие люди существовали в древности, и память человечества донесла до наших дней предания об их способностях в виде этих сказок и мифов? Ведь сохранились циклопические сооружения во многих местах планеты. Возможно, нынешний народ Египта и сумел бы построить пирамиду, подобную пирамиде Хеопса, но кто стал бы кормить и одевать этот народ, пока он занимался бы таким строительством?

Игнатий сидел на берегу океана, все еще под впечатлением полета объединенного сознания, и думал о прошлом и будущем Homo sapiens.

Детям нужно было выспаться перед возможной схваткой с Эмиром, — как предложил назвать это существо мальчик Эдгар, — эмоциональный вампир. Детям не нужны были какие-то особые условия, чтобы уснуть. Они давали себе установку, и засыпали мгновенно, и никакой шум им не мешал. Этому научил их Игнатий, который засыпал так всегда.

Его размышления были прерваны веселым свистом. Подняв глаза, Игнатий увидел стаю дельфинов, которые неслись к берегу со скоростью не менее тридцати узлов. Сбросив рубашку, Игнатий поплыл им навстречу. Последнее время непосредственное общение с друзьями бывало не часто, поэтому эти встречи были бурными и эмоциональными. Сейчас Игнатию хотелось рассказать дельфинам о новых возможностях своих маленьких питомцев, об опасности, которая им угрожает, и о предстоящей битве. В ответ стремительные изящные тела излучали волны любви и восхищения, а также тревоги, опасения и сочувствия. Затем Кант предложил Игнатию помощь. Она заключалась в том, чтобы собрать большую стаю дельфинов, которая объединенными мысленными усилиями отвлекала бы внимание Эмира, и помогла бы маленьким людям точнее подготовиться к атаке. Благодарный Игнатий погладил каждого дельфина, а затем попросил Канта и Шиллера отбуксировать в море небольшой радиобуй, который хотел использовать для последней тренировки. [Author ID2: at Mon Mar 20 13:00:00 2006]

…Существо не забывало ничего. Время текло мимо него, никак с ним не взаимодействуя. Проходили столетия и тысячелетия, которые лишь обогащали его память, и совершенствовали медленный разум.