Гиммлер и Кальтенбруннер, руководствуясь заветом фюрера: «Совесть — химера, избавиться от которой чем скорей, тем лучше», — ищут контакты с американцами, пуская в ход один козырь — жизнь заключенных в обмен на жизнь эсэсовской элиты.
— Сволочи! — не выдержал Черемисов. — Разбойники!
— Подобные контакты при жизни фюрера и его окружения чреваты; и Гиммлер, и Кальтенбруннер тщательно скрывают эти переговоры, зорко следят друг за другом, чтобы опередить соперника, а в случае чего подложить ему мину. И, конечно, если им станет известно о тайном совещании энтээсовского совета и о попытке исполбюро НТС сговориться с англичанами и американцами перед крахом рейха, они велят арестовать всю их банду, и у Майковского окажется в руках богатый материал, с которым, правда, не так-то легко ему будет разобраться. Запутает сложнейшая эмигрантская кухня, о которой ни Эбелинг, ни Майковский не имеют понятия. Все эти противоборствующие организации, союзы, братства, объединения, их связи с деловыми и политическими кругами, с инразведками и, наконец, их деятельность в Советском Союзе и других странах…
— Майковский мне намекал, что получил разрешение Эбелинга и пригласит меня в качестве консультанта, — похвалился Граков.
— Нас особо интересует деятельность «Зондерштаба Р» — святая святых НТС. И прежде всего — досье энтээсовцев, переброшенных в Советский Союз, их явки, шифры и тому подобное…
— Мне удалось купить в Берлине великолепный минифотоаппарат, помещается за бортом пиджака. Важнейшие документы постараюсь переснять. В Берлин вместе с Эбелингом приехала семья Шитцов — Николай и Татьяна. Они тоже, наверное, будут привлечены к разбору архивов. — Граков принялся набивать свою трубку табаком. — Татьяну вы знаете?
— Она по уши была влюблена в нашего Олега! — щелкнул пальцами Черемисов. — Да и он вроде не давал промаха… Кстати, как он там?
Граков улыбнулся.
— Чегодов вел с ней разговор перед тем, как уходить по заданию немцев в тыл Красной армии с группой радистов; он передал мне через Татьяну кое-какие сведения. Она должна связаться с нами.
— Да, Олег экзамен выдержал, — кивнул головой Хованский.
— В день приезда уже поздно вечером Татьяна мне позвонила и настоятельно попросила свидания, и, когда мы на другое утро встретились, она передала вот это письмо, — Граков достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протянул Хованскому. — Поначалу сбивчиво, а под конец толково объяснила, как встретилась с Чегодовым в Киеве, вернее, как к ним на бульваре Шевченко подошел Олег…
Хованский молча слушал подробный рассказ Гракова.
— И сказала еще, что Олег велел ей передать письмо и Байдалакову, — заключил Граков.
Обоюдные новости на первых порах были исчерпаны; Хованский отправился к себе.






