ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пока Алексей Хованский, уже знакомый читателю по роману «В чертополохе», борется вместе с друзьями-югославами против фашистских оккупантов, его лучший друг и бывший сослуживец Олег Чегодов, выполня... «Третья сила» Иван Васильевич Дорба Глава первая. «ОХРАННЫЙ КОРПУС» БЕЗУМНОГО ГЕНЕРАЛА Никто не бывает от природы ни высоким, ни низким — лишь собственные дела ведут человека к почету или презрению. Древнеиндийская мудрость 1 Январь 1942 года в Белграде выдался холодным и снежным. Угля не было, дрова давали только в дома, где жили немцы или высокие чиновники и штаб-офицеры генерала Недича. Жора Черемисов ухитрялся иногда раздобыть вязанку-другую дров и протапливал печи в квартире у себя и у Хованского. В комнатах было зябко и сыро. И все-таки настроение и у того, и у другого оставалось хорошим. Согревали душу добрые вести: Красная армия перешла в наступление и гонит фашистов от Москвы. Держится и Ленинград. Вступила в войну Америка. По случаю своего дня рождения Хованский ожидал гостей. Зорица испекла торт (неслыханная роскошь!) и даже покрыла его глазурью. Иван Зимовнов раздобыл две бутылки «трофейного» вина, а Черемисов — целый литр «лютой сливовицы» и копченую баранью ножку. Собраться должны были в два часа. И вдруг около полудня кто-то чужой постучал в дверь. Алексей крадучись подошел и посмотрел в глазок. На лестничной площадке стояла женщина. Видимо, у нее был очень тонкий слух, потому что она, повернувшись лицом к глазку, тихо произнесла: — Алексей, генацвале, отворите, это я, Латавра. «Надежда»! Горячая волна радости в сердце охватила все существо. Алексей быстро отдвинул задвижку. — Ну вот и я, дорогой, — она, весело глядя, положила на стул узелок, протянула обе руки и окинула, как показалось Алексею, его материнским взглядом, в котором сквозили и нежность, и беспокойство, и женская ласка. А он не выпускал ее рук, смотрел в эти глаза, и ему чудилось, будто приве

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сомневаюсь, что Георгиевскому удастся на территории Югославии организовать подполье. Но даже небольшая группа, если ею руководит такой опытный зубр, как Георгиевский, по мере приобретения опыта может стать весьма вредной. Иван».

Тут в дверь постучали. И в кабинет вошел Иван Зимовнов. Это было так неожиданно! Алексей Алексеевич был уверен, что Иван партизанит в лесах Шумадии… И в первую минуту глядел с недоумением на потрепанный костюм и заросшее бородой лицо Зимовного:

— Как ты сюда попал, Иван? — удивился Хованский.

— Нахожусь по заданию…

Спустя полчаса, за чаем, Зимовнов рассказал, что, будучи в отряде освободительной армии Югославии, он участвовал в прорыве немецкой обороны. Случайно встретил товарища по военному училищу, который ему сообщил, что, согласно приказу от четырнадцатого октября Иосифа Броз Тито, на территории освобожденного Ливана формируется первая авиационная база во главе с майором Франё Клаузом; туда направлено около тридцати летчиков, в том числе Аркадий Попов!

— А как наши ребята? — заключил свой рассказ Зимовнов.

— Ты неосторожен… Моя квартира сейчас, я полагаю, под наблюдением, и очень возможно, тебя засекли, — предупредил Хованский. — Воспользуйся запасным выходом. — И Хованский кивнул в сторону шкафа. — Рядом с домом, где живет Зорица, наша конспиративная квартира. Пойдем вместе, как только стемнеет. — И взглянул на часы. — Граков приехал из Берлина, привез уйму новостей, а тут и ты как с неба свалился!…

Часа через два они сидели в уютной небольшой комнатке на окраине Белграда, с окнами, выходящими в сад, засаженный сливами, грушами и яблонями, заканчивающийся высоким и плотным забором, поросшим сверху колючим кустарником.

Собралось их, кроме серба-хозяина, семеро. Граков, как обычно, когда приезжал из Берлина, привез «гостинцы» Зорице и маленькому Иванчику и бутылку французского коньяка для «встречи». На этот раз «гостинец», как он сам выразился, «не ахти», «фрицы сами животы подтянули».

Хованский и Зимовнов пришли последними, Граков уже успел поделиться новостями и держал на руках маленького Иванчика. Буйницкий и Черемисов сидели хмурые, переживая весть о смерти Алексея Денисенко, а Зорица беседовала в сторонке с хозяином дома. Когда на пороге появился Зимовнов, все ахнули. И даже малыш залепетал что-то на своем детском языке.

А Зимовнов, подняв обе руки, приветствовал ребенка:

— Тебе, тезка, привет от папы! Жив-здоров, проходит курс у англичан в Ливане. Живой наш Аркадий! — и кинул взгляд на Зорицу.

Та побледнела, схватилась, чтоб не упасть, за плечо старика хозяина и всхлипнула.

— Это правда?… — почти простонала она, подбежала и схватила его за руку.

— Святая правда, Зорица!

Все зашумели, заволновались, начались расспросы.