ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«... Жалость? Нет, жалеть его было нельзя...Что бы с ним ни сделали, он был не жертвой, он победил! Победил, потому что выжил, потому что остался человеком, потому что смеялся сегодня, сидя на полу... Подарок Мери Каммингс ГЛАВА ПЕРВАЯ Этот бар ничем не отличался от десятка других, столь же дешевых заведений — в последнее время он часто бывал в таких. Не все ли равно, куда идти? Прокуренный зал, десяток столиков, стойка с высокими стульями — все как обычно. Народу было немного, человек двенадцать, очевидно, пришли поглазеть на стриптиз — больше тут смотреть было не на что. Резкие вспышки красного света, пробиваясь сквозь дым, освещали пятачок сцены и шест, вокруг которого под музыку извивалась полуголая девица в изумрудном бикини с блестками и бахромой из зеленых и золотистых бусинок. Впрочем, двигалась она легко и фигурка у нее была неплохая. «Большая грудь — это вульгарно и несовременно, — вспомнил он слова Мэрион, — это подчеркивает пассивную роль женщины и низводит ее до положения дойной коровы». Зелен виноград, сука! Неожиданная вспышка злости заставила его стиснуть зубы. Черт, черт, черт, неужели хоть на один вечер нельзя почувствовать себя нормальным живым человеком — просто забыть, оставить в прошлом и продолжать спокойно жить. Если, конечно, это называется жить.Кошмары, пустота и Мэрион, нудный голос которой постоянно зудит в голове. Нет, хватит о ней! Как там учил Ларс... «глубоко вздохнуть и подумать о чем-нибудь приятном». — Виски. Без льда. Подумать о чем-нибудь приятном... Ларсу хорошо говорить — кончил работать, пошел домой, к жене, к детям — впрочем, у него, пожалуй, уже и внуки есть. Первый глоток виски, упав в пустой желудок, обжег его, словно кипятком. Хорошо, хоть опасность спиться не грозит — пара порций спиртного, и такие кошмары обеспечены, что второй раз не захочется. Подумать о чем-нибудь приятном... Что там, на сцене-то? Да, это могло бы быть

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В лифте он притиснул Карен к стенке, прижавшись к ней всем телом — и получил, наконец, ответ.

Пока она открывала клетку, он терпеливо стоял рядом. Манци выскочила пулей и забилась под кровать. Карен хотела пойти помириться с ней, но больше он не дал ей сделать ничего. Повернул к себе, держа за плечи, и сказал — почти спокойно, хотя глаза светились сумасшедшим весельем:

— Подразнилась? А теперь моя очередь!

Карен не успела опомниться — он сжал ее так, что она чуть не вскрикнула, и поцеловал. Кончик его языка раздвигал ей губы, проникал внутрь, сплетался с ее языком — и отступал, чтобы через секунду снова вернуться — словно пытаясь свести ее с ума этим неистовым поцелуем. Она застонала — внезапно Дел отодвинулся, переводя дыхание, и спросил:

— Ну, как? Слабенькое?

Зарывшись пальцами ему в волосы, Карен притянула его к себе, потерлась об него бедрами — и он опять поцеловал ее, еще более жадно. Подхватил на руки, пронес несколько шагов до ковра и выдохнул:

— Так что там у нас некрепкое?

Она рассмеялась коротким чувственным смешком, похожим на стон, и потянулась к нему, нетерпеливо расстегивая все пуговицы, на которые натыкались ее пальцы — на нем, на себе — стремясь избавиться от всего, что еще разделяло их и мешало ей почувствовать его тепло.

А потом не осталось ничего, кроме прикосновения его горячих губ, прохладных мягких волос, скользящих по ее телу и напряженных мышц под руками — Карен не могла бы стоять, если бы не держалась за его плечи. Его губы скользили все ниже и ниже, заставляя ее стонать и вздрагивать, но не давая дойти до грани освобождения, и ей сейчас казалось, что это сон — прекрасный и мучительный, потому что лишь во сне мучение может быть таким сладким.

Дел медленно опустился перед ней на колени и прикоснулся открытым ртом к золотистым волосам. Резко выдохнул — это горячее дыхание обожгло ее и заставило все мышцы ослабеть — помог ей лечь на ковер и снова поцеловал. Он больше не ласкал ее, теплая рука просто лежала на животе — но этого было достаточно, чтобы по всему телу пробегали горячие волны.

Губы скользнули ниже, продвигаясь к тому месту, которое горело, словно его выдох оставил там огненные искры, продолжавшие тлеть и готовые вспыхнуть пожаром.

Зажмурившись, не в силах выдохнуть, Карен замерла, когда его язык коснулся самой чувствительной точки ее тела, всегда отзывавшейся на его ласку — еще раз коснулся и еще... Выгибаясь навстречу его прикосновениям, она постанывала и вскрикивала, умоляя его продолжать — и он ловил каждый крик, каждый вздох, словно прекрасную симфонию страсти, творцом которой был.

Неожиданно он отстранился, тяжело дыша. Она открыла глаза, беспомощная, недоумевающая — именно этого Дел и ждал, чтобы мучительно медленно, пристально глядя ей в лицо, войти в нее.