ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«... Жалость? Нет, жалеть его было нельзя...Что бы с ним ни сделали, он был не жертвой, он победил! Победил, потому что выжил, потому что остался человеком, потому что смеялся сегодня, сидя на полу... Подарок Мери Каммингс ГЛАВА ПЕРВАЯ Этот бар ничем не отличался от десятка других, столь же дешевых заведений — в последнее время он часто бывал в таких. Не все ли равно, куда идти? Прокуренный зал, десяток столиков, стойка с высокими стульями — все как обычно. Народу было немного, человек двенадцать, очевидно, пришли поглазеть на стриптиз — больше тут смотреть было не на что. Резкие вспышки красного света, пробиваясь сквозь дым, освещали пятачок сцены и шест, вокруг которого под музыку извивалась полуголая девица в изумрудном бикини с блестками и бахромой из зеленых и золотистых бусинок. Впрочем, двигалась она легко и фигурка у нее была неплохая. «Большая грудь — это вульгарно и несовременно, — вспомнил он слова Мэрион, — это подчеркивает пассивную роль женщины и низводит ее до положения дойной коровы». Зелен виноград, сука! Неожиданная вспышка злости заставила его стиснуть зубы. Черт, черт, черт, неужели хоть на один вечер нельзя почувствовать себя нормальным живым человеком — просто забыть, оставить в прошлом и продолжать спокойно жить. Если, конечно, это называется жить.Кошмары, пустота и Мэрион, нудный голос которой постоянно зудит в голове. Нет, хватит о ней! Как там учил Ларс... «глубоко вздохнуть и подумать о чем-нибудь приятном». — Виски. Без льда. Подумать о чем-нибудь приятном... Ларсу хорошо говорить — кончил работать, пошел домой, к жене, к детям — впрочем, у него, пожалуй, уже и внуки есть. Первый глоток виски, упав в пустой желудок, обжег его, словно кипятком. Хорошо, хоть опасность спиться не грозит — пара порций спиртного, и такие кошмары обеспечены, что второй раз не захочется. Подумать о чем-нибудь приятном... Что там, на сцене-то? Да, это могло бы быть

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подался назад — Карен застонала от охватившего ее нестерпимого чувства пустоты и потери.

Все его намерения не спешить, подождать немного, растянуть удовольствие были забыты. Он двигался резкими, настойчивыми и размашистыми толчками, врываясь в нее все глубже и глубже, почти выходя — и снова возвращаясь, слегка вращая бедрами, словно ввинчиваясь в ее податливую и упругую плоть.

Внезапно ее глаза широко открылись, по телу прошла судорога — и только тогда он позволил горячей волне захлестнуть и себя, теряя дыхание и прильнув губами к золотистой родинке на плече.

Прошло несколько минут, прежде чем он понял, что лежит на Карен всем весом. Приподнялся, чтобы не раздавить ее, услышал недовольный стон и испугался:

— Больно?

— Ты был еще внутри — так хорошо...

Дел усмехнулся, прорычал ей на ухо, голосом Шварцнеггера:

— Я вернусь! — почувствовал, как Карен вздрагивает от смеха, и лениво спросил: — Ну, будешь еще дразниться?

— Буду! — упрямо заявила она. — Вот! — и, с трудом шевелясь, все-таки взлохматила ему волосы. После этого успокоилась и замолчала, легонько, скорее всего, машинально поглаживая его по шее.

Он даже не знал, не засыпает ли она, но, очевидно услышав подозрительный шорох, Карен приподнялась и, присмотревшись, доложила:

— А там Манци наш ужин распаковывает... — в ее глазах загорелся живой интерес к происходящему, — а что там есть вкусного?

Еду они перетащили прямо на ковер, устроившись на подушках. Точнее, на подушку облокотилась Карен, а Дел предпочел использовать в качестве опоры ее колени — так было ближе и теплее.

Он твердо знал, что беременным нельзя шампанское, что бы там она не говорила, но Карен капризничала и ныла, что не любит предложенную им взамен кока-колу — поэтому решил следующий раз купить ей что-нибудь типа сидра, а сегодня все-таки давать шампанское, но понемножку, из своего бокала.

Манци вылезла из-под кровати и незаметно подошла — не к Карен, на которую до сих пор была обижена, а к нему. Он предложил ей креветку — кошка бросила на Карен презрительный взгляд, приняла угощение и потерлась шейкой об руку.

— Ты ее нарочно подкупаешь! — ревниво заявила Карен. — Это нечестно.

— Не ревнуй! — Дел в утешение почесал за ухом и ее. Она замурлыкала и потерлась об его руку не хуже кошки. — Я вас обеих люблю, на тебе тоже! — выбрал креветку побольше и сунул ей в рот.

Увидев это, Манци возмущенно фыркнула, отошла на пару шагов и уселась неподвижно, как статуэтка. Вид у нее был надутый и презрительный — эти люди — что с них взять!

А людям было весело — они ели, смеялись, разговаривали, перескакивая с одного на другое — они снова были вместе, вопреки всему, и оба уже не сомневались, что иначе и быть не могло.