Удалось ли и ей бежать? Волшебный Язык засмотрелся на фотографию, как будто во всём мире для него больше ничего не существовало.
– Ты что? – Фарид поднёс спичку к сочащемуся спиртом факелу.
Над ним сразу поднялось с голодным шипением пламя. До чего же оно было красиво! Фарид смочил палец слюной и погладил огненный краешек:
– На, держи!
Он протянул факел Волшебному Языку – тому было сподручнее забросить его в окно с высоты своего роста. Но Волшебный Язык стоял как столб и всё смотрел на фотографию.
– Это женщина, которая помогала Сажеруку, – сказал Фарид. – Которую они тоже схватили! Он, кажется, в неё влюблён. Держи! – Мальчик снова протянул Волшебному Языку пылающий факел. – Чего ты ждёшь?
Волшебный Язык посмотрел на него, как разбуженный ото сна.
– Вот как, влюблён… – пробормотал он, беря факел из рук Фарида.
Потом он положил фотографию в нагрудный карман, ещё раз взглянул на пустую площадь и бросил факел через разбитое окно в дом Каприкорна.
– Подними меня! Я хочу посмотреть, как горит! – сказал Фарид.
Волшебный Язык выполнил его просьбу. Комната была, похоже, чьим-то кабинетом. Фарид успел разглядеть бумагу, письменный стол, портрет Каприкорна на стене. Похоже, кто-то в этом доме умел писать. Пылающий факел лежал между исписанных листов, лизал, сглатывал их, взвивался от восторга перед щедрым угощением, разгорался и перепрыгивал дальше, на стол, а оттуда на занавески, жадно пожирая тёмную ткань. Вся внутренность комнаты стала красно-жёлтой. Сквозь выбитое окно пробивался дым и ел Фариду глаза.
– Мне пора! – Волшебный Язык резко опустил его на землю.
Музыка смолкла. Внезапно наступила пугающая тишина. Волшебный Язык бегом кинулся в переулок, спускавшийся вниз, к автостоянке.
Фарид поглядел ему вслед. У него была другая задача. Он подождал, пока пламя вырвется из окна, и закричал:
– Пожар! Пожар в доме Каприкорна!
Голос его прокатывался гулом по пустой площади.
С бьющимся сердцем он забежал за угол и посмотрел наверх, на колокольню. Часовой вскочил на ноги. Фарид зажёг второй факел и бросил перед дверями церкви. В воздухе запахло дымом. Часовой остолбенел, обернулся и наконец-то зазвонил в колокол.
Фарид побежал догонять Волшебного Языка.
ПРЕДАТЕЛЬСТВО, БОЛТЛИВОСТЬ И ГЛУПОСТЬ
И тогда он сказал:
– Я должен умереть, в этом не может быть никаких сомнений; нет мне спасения из этой тесной тюрьмы!
Сказка про Али-Бабу и сорок разбойников
Элинор считала, что может гордиться своей храбростью. Хотя она до сих пор не знала, что ей предстоит, – а её племянница если и была осведомлена лучше, то виду не подала, – в том, что не предстоит ничего хорошего, сомнений не было.
Тереза тоже не доставила бандитам, выводившим её из склепа, удовольствия полюбоваться, как она плачет.






