ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Отец Мегги обладает чудесным даром: когда он читает книгу вслух, её герои оживают. Однако взамен под обложку попадает кто-нибудь из окружающих. Да и в книгах бывают не только добрые персонажи. Чернильное сердце Корнелия Функе НОЧНОЙ НЕЗНАКОМЕЦ Лунный свет заполнял глаза деревянной лошадки, равно как и глаза мышки, когда Толли затаскивал её под подушку, чтобы получше разглядеть. Тикали часы, и ему казалось, что в тишине он слышит топоток крохотных голых ножек по полу, хихиканье, перешептыванье и звук, похожий на шелест страниц какой-то большой книжки. Л. М. Бостон. Детииз Грин-Ноу В ту ночь шёл дождь, моросящий, шепчущий дождь. Даже через много лет, стоило лишь закрыть глаза, Мегги слышала, как он словно пальцами постукивает по стеклу. Где-то в темноте лаяла собака, а Мегги всё вертелась с боку на бок и никак не могла заснуть. Под подушкой лежала книга, которую она читала. Переплёт прижимался к уху, как будто манил девочку на спрятанные под ним страницы. – Это, наверно, очень удобно – подкладывать под голову что-нибудь твёрдое, – сказал отец, когда впервые обнаружил книгу у неё под подушкой. – Признайся, она нашёптывает тебе по ночам свои истории? – Иногда, – ответила Мегги, – но это только для детей. В ответ Мо ущипнул её за нос. Мо. Мегги ещё никогда не называла отца иначе. В ту ночь, когда всё началось и многое навсегда изменилось, под подушкой лежала одна из любимых книг Мегги. Раз дождь не давал ей спать, девочка села на кровати, протёрла глаза, прогоняя усталость, и вытащила из-под подушки книгу. Когда она раскрыла её, страницы многообещающе зашелестели. Мегги заметила, что каждая книга раскрывалась со своим особенным шелестом – в зависимости от того, знаешь ты, о чём эта книга, или нет. Теперь нужен был свет. В ящике своего ночного столика Мегги спрятала коробок спичек. Мо запретил ей зажигать ночью свечи. Он не любил огня. «Огонь пожирает книги», – говорил он,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сломаю ей тоненькую шейку. Ты знаешь, что она не говорит? Она не может произнести ни звука, потому что её вычитывал этот халтурщик Дариус. Она немая, как рыба, хорошенькая немая рыбка. Но ты ведь, насколько я тебя знаю, возьмёшь её обратно и такую?

Мо ничего не ответил, и Баста засмеялся.

– Почему ты жив? – выкрикнула Элинор. – Почему ты не упал мёртвым, как твой хозяин, или не растворился в воздухе? Признавайся!

Баста пожал плечами.

– Почём я знаю? – буркнул он, не выпуская шею Резы.

Она попыталась ударить его ногой, но он сильнее сдавил ей горло.

– Сорока ведь тоже никуда не делась – наверное, потому, что всегда посылала других делать грязную работу. Что до меня – может быть, меня причислили к хорошим, потому что я был заперт в клетку? А может быть, я здесь, потому что давно уже ничего не поджигал и никогда не получал удовольствия от убийства, как Плосконос? Все может быть… Как бы то ни было, я здесь… А теперь пропусти-ка меня, книголюбка!

Но Элинор не тронулась с места.

– Нет! – сказал она. – Ты выйдешь отсюда, только когда отпустишь её. Я не могла поверить, что у этой истории будет хороший конец, но он всё же настал. И ты, ублюдок, не испортишь его в последний момент, не будь я Элинор Лоредан! – Она решительно загородила своим телом дверь клетки. – На этот раз ножа у тебя нет, – сказала она угрожающе тихо. – У тебя есть только твой поганый язык, но от него тебе толку не будет, можешь мне поверить. Ткни его в глаз, Тереза! Пни его под коленку, укуси его за пальцы, мерзавца!

Но Тереза не успела послушаться – Баста вдруг оттолкнул её так, что она налетела на Элинор и схватилась за неё, за неё и за Мо, бросившегося на помощь обеим.

А Баста кинулся к двери клетки, отпихнул в сторону остолбеневших Фарида и Мегги и побежал прочь, расталкивая воскресших, все ещё бродивших как во сне по праздничной площадке Каприкорна. Не успели Фарид и Мо броситься вдогонку, как он уже исчез.

– Замечательно! – пробормотала Элинор, выходя с Терезой из клетки. – Теперь этот тип будет меня преследовать во сне, и каждый раз, как я ночью услышу у себя в саду малейший шорох, мне будет казаться, что его нож упирается мне в горло.

Но исчез не только Баста, Сорока тоже бесследно пропала той же ночью. Когда они наконец побрели, измученные, к автостоянке, в надежде найти машину, чтобы уехать из деревни Каприкорна, ни одной машины там не было. Автостоянка была совершенно пуста.

– Нет, скажите мне, что это неправда! – простонала Элинор. – Неужели нам снова придётся идти пешком по всем этим проклятым колючкам?

– Разве что у тебя найдётся телефон, – сказал Мо.

Он ни на шаг не отходил от Терезы с того мгновения, как убежал Баста.