Возможно потому, что он сам отвлечься, но более глубокой причиной было ее увольнение, которым она столь непосредственно грозила ему. Шаган компенсировал таким образом свое плохое настроение, вызванное этим.
— Да, — иронично продолжил он, — Вы относитесь к людям, которые завидев скелеты мертвых мудрецов цитируют меланхоличные изречения и при звучании девятой симфонии видите перед глазами детскую картину обнимающихся братьев. Вы, собственно, совсем не от мира сего…
— Да, я знаю, — сказала она, — тем лучше вы подходите для этого мира. Вы — скопище молекул и математических уравнений.
Она демонстративно вынула томик стихов Дамара.
— Спасибо, черноволосый золотой ангелочек. Хорошо, что Вы полетели со мной. Вы потеряете свою наивность достаточно быстро — самое позднее через два-три дня. Меня раздирает любопытство узнать, что Вы при этом скажете. Выгляните в иллюминатор, мы пересекли границу. Европа под нами.
Нанга проследила за его взглядом, но смогла рассмотреть лишь клочки облаков, в промежутках однотонную, серую поверхность.
— Прекрасное чувство, не так ли? — продолжал посмеиваться Шаган.
— Земля мудрецов, громкими именами можно заполнить целую книгу. Но точности ради должно упомянуть и другой стороне медали, например, о фашизме. Соедините-ка все это вместе: Поэтов и композиторов, которым они поклоняются, сидящих на золотом троне вечности, а у их ног — руины газовых камер, горы костей и человеческого пепла. Подумайте об этом, когда будете стоять перед гробницами святых.
Она сказала: «Не только в Европе велись войны. Ваше замечание затрагивает и другие континенты. Величайшим врагом человека всегда был сам человек».
— Вот именно, всегда. И в наши дни тоже, принцессочка.
— Пожалуйста, не называйте меня так, — строго сказала она. — В остальном Вы знаете не хуже меня, что враждебность людей по отношению друг к другу не является свойством характера, а зависит от отношений владения недвижимостью.
— Это ничего не меняет в Вашем первом утверждении, — ответил он, — а если нам когда-нибудь придется вступить в контакт с разумным существом с другой планеты, и они расскажут нам историю своего развития, то мы, вероятно, услышим нашу собственную историю.
— Вы считаете, что развитие жизни повсюду должно было бы протекать одинаково?
— Да, всегда и везде, — убежденно ответил он, — я лишь отношусь скептически к тому, дойдет ли вообще до встречи с инопланетными разумными существами.
— Почему развитие на другой планете в другом мире не могло бы протекать иначе, дружелюбнее?
Шаган ответил с ухмылкой: «Вы только что назвали меня скопищем молекул — в этом кроется правильная мысль.






