А ведь она, бедняжка, все время пишет вам, хотя не помню такого случая, чтобы вы ей ответили!
Хозяйка сунула деньги в карман и поглядела на Монка.
— Вы там за собой следите: ешьте вовремя и не связывайтесь со всякими преступниками. Оставьте их хоть на время в покое, здоровье дороже. — С этими напутственными словами миссис Уорли одернула передник и двинулась прочь, судя по всему, на кухню.
Четвертого августа Монк сел на лондонский поезд и приготовился к долгому путешествию.
Нортумберленд встретил его завыванием ветра над вересковыми пустошами. Вид скудной земли и неба, покрытого грозными клубящимися тучами, таил в себе суровое очарование. Впрочем, весьма вероятно, что в памяти Монка просто шевельнулись детские воспоминания об этом диком крае. С чемоданом в руке он долго стоял на станции, вглядываясь в холмы. Необходимо было найти какой-нибудь транспорт. До побережья, где располагалось нужное ему селение, было одиннадцать миль. Будь Монк здоров, он бы не отказался от пешей прогулки, но слабость еще давала о себе знать. Каждый глубокий вздох отзывался болью в ребрах, да и рука только еще срасталась.
Наконец удалось за солидную плату нанять тележку, запряженную пони. К радости Монка, ее владелец знал, где живет сестра, и высадил его на узкой улочке прямо перед нужным домом. Загремели по булыжникам колеса удалявшейся повозки, и Монком вновь овладел страх перед неизвестностью.
Он постучал и, не дождавшись ответа, хотел постучать снова, когда дверь отворилась и на пороге возникла моложавая приятная женщина. Черноволосая, несколько склонная к полноте, брови и скулы широкие, как и у самого Монка. Голубые глаза, прямой без горбинки нос, да и губы гораздо мягче и добрее. Вне всякого сомнения, это была его сестра Бет. Не дай бог, если он ошибся!
— Бет! — Он раскрыл объятия.
Ее лицо вспыхнуло восторженной улыбкой.
— Вильям! Я тебя еле узнала, ты так изменился! Мы получили твое письмо, какое несчастье… Мы и не ждали тебя так скоро… — Она покраснела. — Но мы очень рады тебя видеть!
Она говорила с напевным нортумберлендским акцентом. Речь ее звучала приятно, но не вызывала в памяти Монка никаких воспоминаний.
— Вильям! — воскликнула Бет. — Заходи, ты же устал с дороги и, наверное, голоден. — Она взяла его за руку и ввела в дом.
Он с облегчением подчинился. Его узнали. На него не обижались за долгое отсутствие и молчание. Теплая встреча избавила его от долгих объяснений. К тому же, он действительно был голоден.
В маленькой чистенькой кухне стоял выскобленный добела стол. Здесь пахло свежей выпечкой, жареной рыбой и морской солью. И хотя память по-прежнему молчала, Монк впервые с момента выхода из больницы почувствовал себя спокойно.






