У нее отобрали не только настоящее и будущее, но и драгоценную память о прошлом. Все потеряно, ничего не осталось — одна лишь горстка жалкого пепла.
Все ждали. Монк почувствовал, что ногти его вонзились в ладони — настолько крепко он стиснул кулаки. Решалось главное. Если Менард станет все отрицать, то полиции будет нечего предъявить в качестве доказательства его вины. Ранкорн признает лишь голые факты, а факты свидетельствуют против самого Монка.
Молчание становилось невыносимым. Менард взглянул на мать и снова отвернулся.
— Да, — произнес он наконец. — Да, я убил его. Только дело было даже не в Эдварде и не во мне. Просто он собирался продолжать так и дальше. Его нужно было остановить — до того, как об этом узнает общество и греями начнут называть мародеров, которые на поле боя обирают тела своих товарищей.
Калландра шагнула к Менарду и положила руку ему на плечо.
— Мы наймем самого лучшего адвоката, — очень тихо пообещала она. — Тебя спровоцировали на убийство. Присяжные должны это понять.
— Мы не будем нанимать никаких адвокатов, — прозвучал надтреснутый голос Фабии. Она с ненавистью глядела на Менарда.
— Значит, найму я, — поправилась Калландра. — Средств у меня на это хватит. — Она снова повернулась к Менарду. — Я тебя не брошу, мой милый. Думаю, сейчас тебе надо идти с мистером Монком… Но я даю слово, что сделаю для тебя все возможное.
Менард на миг задержал ее руку в своих ладонях, и бледное подобие улыбки скользнуло по его губам. Затем он повернулся к Монку:
— Я готов.
Ивэн с наручниками в кармане стоял у выхода. Монк покачал головой, и Ивэн остался на месте. Менард с Монком двинулись к двери. Последнее, что услышал Монк, был голос Эстер. Она обращалась к Калландре:
— Я выступлю свидетелем. Когда присяжные услышат, что Джосселин сделал с моей семьей, они поймут…
Монк поймал краем глаза взгляд Ивэна и почувствовал прилив надежды. Если Эстер Лэттерли вступится за Менарда, то битва еще не проиграна. Он мягко взял Менарда за руку.






