ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Узнав о смерти сестры и о том, что у той осталась дочь, Элизабет едет на ранчо «Таннер-Кроссинг» с целью заменить девочке мать, но на ее пути встает красавчик Вудроу Таннер. Ты будешь моей Пегги Морленд ГЛАВА ПЕРВАЯ Вздорный. Так воспитанные люди называли Вудроу Таймера. Менее воспитанные люди употребляли другое слово, которое лучше не произносить в обществе женщин или в присутствии священника. Но Вудроу было наплевать, что о нем думают окружающие. Он жил, как ему нравилось, и посылал к черту всех, кто высказывал неодобрение. Вудроу владел семьюстами акрами земли и обитал в большом доме, расположенном в самом центре поместья. Он построил его там с единственной целью — быть как можно дальше от соседей. Кроме собаки, неизменно спавшей в ногах его кровати, в его доме никто больше не жил, и это ему нравилось. Больше всего на свете он ненавидел толпы людей, большие города и шум общественного транспорта. В данный момент он не спеша ехал в Даллас по центральной автомагистрали Техаса. Его настроение было, как обычно, плохим и с каждым проеханным километром делалось все хуже и хуже, потому что стрелка на приборной панели показывала: бензин почти на нуле. Если бы брат Вудроу Эйс оказался сейчас где-нибудь неподалеку, Вудроу расквасил бы ему нос и подбил глаз за то, что тот вовлек его в эту авантюру. Нет, Вудроу вовсе не соглашался помочь. Он уклонялся, как мог, утверждая, что в эту поездку надо отправить еще кого-нибудь из братьев Таннер, но Эйс настаивал на своем, мол, никто, кроме Вудроу, поехать не может: у Рая много работы, Рори вообще нет в городе, он закупает товары для своих сельских магазинов. Эйс ничего не сказал насчет Вита, но Вудроу и не стал спрашивать. Статус Вита — сводный брат — освобождал его от многих семейных обязанностей, и по этому поводу Вудроу сильно негодовал. В итоге именно Вудроу пришлось отправиться в Даллас, чтобы выполнить одно семейное поручение. О

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Неужели ты хочешь усыновить девочку? — с волнением спросил Тед. — Ведь она может быть с отклонениями в развитии! Ты сама говорила мне: Рене употребляет наркотики.

Его жесткие слова резанули Элизабет. Она медленно повернула к нему побледневшее лицо.

- Ты думаешь, для меня это имеет значение, Тед? У меня есть племянница. Племянница! Эта девочка — единственный родной для меня человек на всем белом свете. И я не собираюсь отказываться от прав, которые я на нее имею, и притворяться, будто ее никогда не было.

Мгновенно раскаявшись, Тед встал, подошел к ней и обнял за талию.

— Прости, Элизабет, — пробормотал он, уткнувшись носом в ее волосы. — Я не подумал. Конечно, ты несешь ответственность за малышку, и это совершенно естественно. Но ты не должна принимать поспешных решений, Сейчас ты в шоке. Пройдет неделька-другая, ты свыкнешься с потерей и начнешь видеть все в несколько ином свете.

Она прижалась лицом к его шее, обвила его плечи руками, отчаянно нуждаясь в его поддержке и понимании. Но как бы крепко она за него ни цеплялась, никакого тепла она не ощущала. Никакого отклика, только жесткость его воротничка, царапавшего ее кожу, и неподвижность его тела, касавшегося ее.

Элизабет покачала головой.

— Я не смогу поехать с тобой, Тед. Не сейчас.

Он отпустил ее так внезапно, что она покачнулась, едва не потеряв равновесие.

— Прекрасно. — Тед схватил со спинки стула свой пиджак. — Но если ты думаешь, что я останусь здесь и буду сидеть рядом с тобой, держа за руку, когда ты станешь оплакивать свою сестру, которую не видела и не слышала много лет, ты сильно ошибаешься. Я поеду в Европу с тобой или без тебя,

— Тогда возьми это с собой. — Слезы наполнили глаза Элизабет. Она сняла с пальца кольцо, подаренное Тедом в честь помолвки, и протянула ему.

Он взглянул на кольцо, потом — на нее. Глаза его стали холодными и жесткими. Схватив кольцо с ее ладони, он сунул его в карман и зашагал к выходу.

Когда дверь за Тедом с шумом захлопнулась, Элизабет закрыла лицо руками.

— Да, — устало произнес Вудроу. — Я все еще в Далласе. — Держа телефонную трубку возле уха, он подошел к окну и взглянул на улицу. Уже семь часов вечера, а машин — полным-полно. Удивляясь, почему люди выбирают для себя такую скученную и суматошную жизнь, он проговорил: — Но не собираюсь здесь задерживаться.

— Ты с ней разговаривал? — спросил его брат.

Вудроу нахмурился и отвернулся от окна.

— Да, я говорил с ней, хотя без всякого результата.

— Она собирается сражаться с нами за ребенка?

— Не знаю. Она сказала, что ей нужно время для раздумий.

— Это меня не удивляет, — мрачно произнес Эйс. — Конечно, она в шоке от этих известий. Когда ты снова с ней увидишься?

— Мяч на ее поле. Я оставил ей мой номер телефона.