ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он молод, умен, красив и почти всесилен. Но вот именно это "почти" и не дает ему покоя. Он горячо жаждет абсолюта, единоличной, единовременной власти. И готов на все. Заплатить любую цену. Ему так каж... Игнатова Юлия Хранитель "… во времена, когда по земле человеческой ходили дети Хаосом порожденные, чада кровожадной и жестокой Фесы, Хаос тот создавшей, люд мирской не знал ни света, ни тепла. Ибо не было солнца, и мир напоенный страхом, объятый ужасом от деяний безнаказанных Хаоса непобедимого, замер в тени извечной, стуже нечеловеческой. Создания тьмы влекомые человеческой кровью и плотью нападали на люд честной, осушали их тела, разрывали их сердца. Люд селился в единстве друг с другом, дабы давать детям Фесы отпор. Скоро кровавая забава наскучила Фесе, и решила она создать себе мужа. Надежного, дабы не вздумал он Хаос отнять. Сильного, дабы смог вместе с ней разделять кровавые забавы. Умного дабы не заскучать. И взяла она горсть земли, шепот ветра и капли нескончаемого ливня, обвязала власом человеческим и бросила в костер…" Слово о Начале времени, и конце Хаоса. Слово об Избавителе Алдоре, и матери тьмы Фесе. *примечание. В тексте в качестве единицы измерения расстояния неоднократно употребляется "скачок" равный среднему скачку лошади = 4,5 метра. Мальчишке было не более шести лет. Всего шесть. И уже такая сила. Пальцы начинали неметь и чуть покалывать. Лаер раздраженно отдернул руки, и мальчишка до того словно парящий на невидимых крыльях в локте над землей, мешком рухнул на неровный дощатый пол. Глаза закатились и худенькое тельце сотрясала мелкая дрожь. Откуда-то из-за угла печи всхлипнула его мать, удерживаемая мертвой хваткой свекрови. Лаер тяжело вздохнул и слепо зашарил рукой в пространстве в поисках хоть какой-нибудь опоры. Мужчина, отец мальчишки, с готовностью подставил плечо, мужественно сдержав стон боли от бесцеремонно сильного захвата руки. — Пить,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но Лаер предпочитал держать там совершенно иное: доклады тайной стражи, неофициальные распоряжения к совету Ордена, компрометирующие копии переписок высокопоставленных лиц при дворе Везильвии и Иксилоны, несколько украшений в связке — от золотых с элементами платины, до грубо сработанных из дерева, подрагивающие от скрытых в них колоссальных зарядов магии, шкатулка с ядами и противоядиями, шкатулка с редкими или исчезнувшими алхимическими ингредиентами, около полудюжины запрещенных книг, ну и еще много чего подобного.

Лаер умильно улыбнулся, пробежавшись пальцами по амулетам, и распахнув крышку шкатулки с ингредиентами, вытянул несколько пузырьков. Достав деревянную плошку на глаз отмеряя и напевно читая заклинание, медленно смешивал содержимое ногтем мизинца. Жидкость из трех пузырьков, почти одинакового синеватого оттенка, едва покрыла дно, приобретая черный цвет. Вспенилась с неясным шипением достигая краев чаши, но не смея коснуться пальцев Хранителя. Лаер недовольно нахмурил брови, думая, где же он ошибся. Заклинание он знал великолепно — даже при желании не сбиться. Вытяжка из яда иглобрюхой рыбы, настой запрещенной иглицы, и слезы самоубийцы. В расчете один к трем. О Феса! Ну конечно! Лаер быстро пробежал в уме содержимое шкатулки с ингредиентами, и огорченно вздохнул. Четвертого ингредиента у него не было. С собой.

Лаер откинулся на сумку, задумчиво отставив чащу, и тут его взгляд уперся в Смотрителя, смешно надувавшего щеки, раздувая огонь.

— У тебя была женщина?

Смотритель поперхнулся. И густо покраснел.

— Ясно. Подойти ко мне. — Непререкаемым тоном приказал Лаер.

Мальчишка в нерешительности поднялся и на несгибаемых ногах медленно приблизился к Хранителю.

— Руку дай. — Лаер вытянул из-за голенища сапога небольшой легкий нож.

Смотритель громко сглотнул, и обреченно зажмурив глаза, протянул тонкую бледную руку ладонью вверх. Лаер, предварительно натянув перчатки, мертвой хваткой зажал кисть Смотрителя в своих пальцах и требовательно дернул на себя, вынуждая Смотрителя пасть на колени перед собой, резко, но не глубоко полоснул лезвием по ладони. Мальчишка тонко взвизгнул и рефлекторно дернул руку на себя.

— Трус. — Надменно бросил Хранитель, сдавливая кисть до хруста и склоняя кровотачащую ладонь над пенившейся чашей. Тут же рассерженно заклокотавшей и сменяющей черный цвет на белый. — Пшел прочь.

Смотритель баюкая раненную руку отскочил от Хранителя, отбежав на добрые десять шагов.

Лаер приподнял чашу и опрокинул на землю, речитативом выплевывая заклинание и жадно всматриваясь в несмелые движения матово-белой жидкости, против всех законов не впитывающейся в землю.