Во все места, где были или могли быть спецназовцы, были высланы разведчики. Из-под Дубового разведгруппа не вернулась. А ведь это всего в десяти километрах от лесного лагеря. Конечно, можно предположить, что разведчики пропали по какой-то своей, не связанной с янки причине. Но напряжение, «наэлектризовавшее» воздух в отряде, все происходящее отклоняло любые варианты, кроме Рейнджеров.
Как выяснилось немного позже, была еще одна причина появления у нас спецназа. Тот караван, с компьютерами и спутниковыми кодами, разгромленный группой Хруля совместно с нашими дозорными, охраняли Рейнджеры. Спецназовцы пришли мстить.
По дороге от Дубового выставили секреты. Все группы заняли боевые позиции. Дело клонилось к вечеру.
И вот с одного из постов доложили: замечено какое-то движение. Причем это был не первый от Дубового пост.
Ложный разведдозор с наигранным спокойствием выдвинулся навстречу врагу. Для этой миссии подобрали пять самых быстроногих ребят. Они шли по обычному для патрулирования маршруту. Ничто не должно было вызвать подозрение.
Я расположился со своей группой за огромными валунами, когда-то сорвавшимися с отвесной скалы и «проеденный» водой за многие века. За нашими спинами дорога поворачивала и уходила в безбрежную тайгу.
Почему-то вспомнил первую свою встречу с Рейнджерами. Как легко и грациозно они передвигались, под стать своим собакам. Но в этой утонченной изящности чувствовалась мощь и смерть.
Холодный липкий пот покрыл спину. Руки, до боли сжимавшие автомат, предательски задрожали. Мне еще ни разу не было так страшно. Даже когда каратели напали на Каратай. Даже тогда когда я один шел по мертвому городу. Ко всему, невыносимо скрутило живот. Я уже готов был обделаться. Подумал, что если сегодня меня убьют, какой-нибудь Рейнджер толкнет сапогом мое мертвое тело и с презрением зажмет нос, проклиная трусливых русских. Тихонько взяв автомат, на полусогнутых засеменил вниз к ручью. Сзади зашипел командир группы. Я ведь не мог допустить, чтобы мой позор видели товарищи. Пристроился оправляться, за густыми кустами ольхи, росшими у самой воды.
К ровному журчанию ручья прибавилось странное шипение и пощелкивание. Осторожно раздвинув ветки, увидел в пяти метрах выше по течению силуэт, низко склонившийся у воды. Сумерки еще не сильно сгустились, я узнал Федора Семеновича. Это один из руководителей Сопротивления, бывший офицер РА. Доверенное лицо Сергея Петровича. В отряде он отвечал за дисциплину. Федор Семенович не выдел меня, он что-то негромко говорил в маленькую рацию, зажатую в ладони. В отряде действовал категорический запрет на любую радиосвязь. Федор Семенович сам объявил нам об этом еще на стадии подготовки к операции. Американцы могли без труда запеленговать радиопередачу.






