Да и с кем он мог общаться? Прозрение медленно вытеснило из моего разума недоумение. Это же «Крот»! Он сообщал американцам о всех действиях Сопротивления. И сейчас, передает сведения о нас. Ярость как вспышка всколыхнула меня. Я вынул нож. Выстрел мог привлечь Рейнджеров. Хотя, имеет ли это теперь значение. Стремительный бросок, клинок мягко вошел в податливую плоть. Еще раз и еще. Выхватил из слабеющей руки рацию. На всякий случай отсоединил батарею. Теперь к своим, на огневой рубеж. Эхо пронесло по ущелью звуки первых выстрелов. Теперь уже поздно сворачивать операцию и отступать. Остается только драться. Место все поглощающего ужаса в моей душе, заняло безразличие обреченного. Взвел автомат, встал во весь рост из-за камня. Луна вышла из-за тучи, осветив проклятое ущелье. По склонам замелькали вспышки выстрелов. Дробно застучал тяжелый пулемет, к нему присоединился второй с противоположного склона. Длинная очередь высекла искры из камней и поднялась на склон. В тыл пулеметчиков. Творилось что то непонятное.
Бой кипел практически вокруг меня. Но я не видел врагов. Смолкли пулеметы. Со склона сорвалось и упало на дорогу чье-то тело. Я не мог определить, Рейнджер или наш. «Мы как всегда перехитрили сами себя» Подумал я с досадой. Умереть было совершенно не страшно. Даже как-то интересно. Обидно только, что не отомщу за свою маму, за Рыжего, за тетю Олю… «Да где же вы твари!» И как будто ответив на мои мысли, по дну ущелья, прямо по ручью, разбрызгивая ногами воду, бегут двое в широкополых шляпах. Значит точно не наши.
Бойцы встретили их беспорядочной пальбой. «Рано! Ближе подпустить надо было. Рейнджеры залегли. Теперь мы их не выкурим. А, к черту!» Я выскочил со своей позиции и помчался вдоль края скалы к тому месту, где, как я предполагал, прятались янки. Рейнджеры тоже не сидели на месте. Переползли к стене ущелья. Таким образом, я нос к носу наскочил на них. Лишь долю секунды не хватило спецназовцу, чтобы срезать меня очередью своего маленького удобного автоматика. Калаш в моих руках задергался, выплевывая пулю за пулей. Тело американца смешно приплясывало, как кукла марионетка. Пули рвали его камуфляж, кожу, мышцы, дробили кости. Я смотрел на происходящее как бы со стороны. Как будто я отдельно, Калаш отдельно и его жертва тоже отдельно. Вдруг земля из-под моих ног поднялась вертикально и ударила меня. Все, чернота. Нет, через веки жжет солнце. Мертвому солнце не может помешать. Меня кто-то трясет.
— Денис, Денис! Живой? — голос командира группы. Неохотно открыл глаза. Чувства понемногу возвращались ко мне, вместе с болью. Попытался сказать командиру, не получилось, рот чем-то заполнен. Голова гудит и ломит, саднит руки и ноги.
— Вставай, вставай Денис. Я посмотрел, руки ноги целы.






