Сейчас продотряд двигается в направлении Старого Монастыря. Там и решено было сделать засаду. Мы опередили американцев на сутки. Когда на тропе показались пехотинцы, заработал старый добрый «Корд». Драпающих пиндосов расстреливал снайпер, залегший на холме.
Выпустив по врагу всего один рожок, я осматривал поле боя. Крупнокалиберные пули наносили страшные увечья. У многих трупов оторваны конечности. Хуторяне проворно собирали оружие и другую добычу. Я повернул носком сапога более менее целый труп. Оказалась девушка, из-под шлема выпали пшеничные локоны. Видимо, новичок. Опытные солдаты не носят тяжелые и бесполезные в тайге шлемы. Мясо на бедре развалено, как будто рубанули шашкой или топором. Осколки посекли. Так же, как меня когда-то. Мне показалось, веко девушки дрогнуло. Хм. Жива еще. Зеркало, поднесенное к губам, чуть-чуть запотело.
— Денис, ты че с ними возишься?
— Твоя доля здесь, мы пошли.
Соседи, довольные результатом боя, разбредались по домам.
Я подумал, что надо дорезать эту девушку. Все же это гуманнее, чем оставлять на съедение зверью, заживо. Но что-то внутри меня остановило занесенный нож. «Ну раз не добил, теперь вытаскивай ее отсюда. Не бросать же». Я соорудил нечто вроде длинной понеги из жердочек. Привязал американку за подмышки и за пояс. Прежде чем взвалить на себя ношу, спрятал оружие и другие вещи. Спина к спине потащил этот живой труп. С виду маленькая девушка через пару часов ходьбы весила как слон. Я попер ее к «Бабе Яге». Так звали местную знахарку. Если дотащу живой, у американки будет шанс. На полпути к избушке знахарки проверил раненую. Упрямая девочка жила вопреки логике. Пришлось тащить дальше.
Местность, в которой жила Баба-Яга, соответствовала ее прозвищу. На подступах к низине, вечно затененной нависающей над болотом скалой, и без того было неуютно и промозгло даже в солнечный, жаркий день.
Тропинка огибала заросший мелким сосняком дэлкэн, похожее на лабаз срубленное из лиственничных бревен и покрытое лиственничной же корой строение. Постройка покоилась на высоко спиленном пне гигантской сосны, мощные корни которой расползались в разные стороны, от чего напоминала знаменитую избушку на курьих ножках. Местные племена почитали и боялись этого места, по приданиям, в дэлкэне похоронен древний могущественный мамон. Я не очень-то верил во все эти предрассудки. Но мерзкий, липкий «щекоток» прошел по спине. Неизвестно откуда взялись силы, я прибавил шаг. Слева от захоронения начались топи. Тропинка, как пружинный матрац, выталкивала ноги из мшистой поверхности.
Вечер постепенно переходил в сумерки, корявые тени засохших на болоте деревьев переплетались между собой, образуя причудливые черные силуэты. Надо бы отдохнуть, по моим подсчетам пилить еще километра два.






