ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто из нас не следил с замиранием сердца за приключениями пиратов Карибского моря и не мечтал карабкаться по вантам, размахивая абордажной саблей? Кто не представлял себя за штурвалом «Испаньолы» и... Пират Джин Вульф ПРЕДИСЛОВИЕ Мы редко принимаем исповеди, но я принял несколько в прошлую субботу по предварительной записи. Сегодня вечером в дом приходского священника явился некий человек с вопросом, помню ли я его исповедь. Я ответил отрицательно. — В таком случае вы, вероятно, также забыли, что сказали мне, выслушав мое признание. Я помотал головой: — Прекрасно помню. Я сказал вам, что и сам убийца. Он слегка обалдел, и я предложил ему присесть. — Домработница уже ушла, — добавил я, — но могу угостить вас чаем или растворимым кофе. — Я указал на свой стакан. — Это вода со льдом, никогда не могу напиться вволю. Воды у нас тоже полно. — Я рассказал вам, что я сделал, — сказал он. — Должно быть, — кивнул я. — Не советую повторять. — Не буду. Даже и не хочется. Мне здорово полегчало! Я ваш должник по гроб жизни. Разумеется, я сказал «очень любезно с вашей стороны» и вежливо поинтересовался, чего ему угодно. — Мне угодно знать, что сделали вы. — Он вздохнул и в следующий миг ухмыльнулся. — Вы не обязаны ничего рассказывать, я знаю. Вы ничего мне не должны. Но… — Признание облегчает душу. — Именно так, падре. Облегчает. Кроме того, я очень хочу знать. Я никому не расскажу, а даже если бы и рассказал, мне бы никто не поверил. Так вы расскажете? В виде одолжения? — Ради своего же блага. — И моего тоже. Я думаю, мне это поможет. — Вдобавок вы же мне рассказали, пусть я и забыл все. Не стану спрашивать, забудете ли вы мою историю. Я знаю ответ. Здесь для него было лучше промолчать, что он и сделал. — Я находился на корабле. Один человек там оскорблял меня. Снова и снова, причем так, что было ясно: добром это не кончится. Мой гость кивнул. — Мы участвовали в крупном сражении —

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я нашел честную работу, часто исповедовался, посещал богослужения, когда мог, и вот я здесь. А ты преуспел в жизни, Крис, я всегда знал, что так будет.

— В каких-то отношениях преуспел, — сказал я, — а в каких-то — нет. Может, когда-нибудь нам доведется поговорить об этом. Сейчас я хочу задать своей жене один вопрос. Новия, помнишь, что я говорил тебе про брата Игнасио, когда мы были на острове Вирджин-Горда?

Она кивнула.

— Ты сказал, что он стал тебе вторым отцом, Крис. Я помню все, что ты говорил о нем впоследствии, а ты часто вспоминал брата Игнасио.

— Верно. Я сказал также, что доверяю ему больше, чем самому себе.

Новия снова кивнула.

— Это я тоже помню.

— А ты доверяешь ему, Новия? Теперь, когда познакомилась с ним?

— О да! — Она сердечно улыбнулась Игнасио. — Он очень похож на тебя, хотя гораздо старше. Хороший человек.

Она сняла тяжкий груз с моих плеч, и я не смог бы перестать улыбаться, даже если бы захотел. Я спросил Игнасио, чем он занимается сейчас.

— Да в общем-то, ничем, Крис. Я уволился с корабля по нашем прибытии в Веракрус, поскольку хотел задержаться здесь. С тех пор перебиваюсь случайными заработками. Если хочешь нанять меня, я готов работать за умеренную плату.

Я назвал сумму, вдвое превосходящую среднее жалованье матроса и равную жалованью, которое мы платили Маху.

— Отлично, если работа мне по силам. В чем она заключается?

— Нужно будет присматривать за Новией в мое отсутствие. Повитуха говорит, что до родов осталось еще шесть недель, и я надеюсь вернуться к сроку. Но я хочу быть уверен, что рядом с Новией находится рассудительный человек испанского происхождения, а самое главное — искренне заинтересованный в ее благополучии.

— И благополучии ребенка, — добавил Игнасио.

Так мы обо всем договорились. Я отдал Новии большую часть золота, остававшегося в моем денежном поясе. Она будет платить Игнасио и Маху и вправе уволить одного из них или обоих сразу, коли сочтет нужным. Я купил чудесный маленький шлюп, которым мог управлять в одиночку, погрузил на него необходимые припасы и вышел в море.

На пятый день плавания я попал в шторм, продолжавшийся всего часов пять, если не меньше. Возможно, это был ураган, хотя сезон ураганов тогда еще не наступил.

Я держался на поверхности воды, уцепившись за рым-болт, который установил на своем прекрасном маленьком шлюпе, предполагая оснастить его кливером. Рым-болт находился на самом крупном обломке суденышка, и немного погодя я сумел забраться на него. Я уже почти не дышал, когда меня подобрали мексиканские рыбаки.

На борту у них имелось маленькое радио, передававшее прогноз погоды, тогда-то я и понял, в каком времени нахожусь.

* * *

Я пишу эти строки в самолете, летящем в Майами. Там я проведу три часа и сяду на самолет до Гаваны.