— Я не могу спасти его таким образом, — сказал старик. — Я ровно ничего не знаю. Но то, что вы делаете, дурно, безнравственно. И в конце концов вы на этом ничего не выгадаете.
Гестаповец круто обернулся к нему. Приблизил лицо чуть не вплотную к лицу старика.
— Он дал вам поручения, — сказал свирепо. — Воображаете, что вы большой ловкач, но меня не проведешь. «У форели»… пиво… цветы… рыба! За дурака меня считаете? Что все это значит?
— Именно то, что он сказал, — ответил Хоуард. — Этот уголок ему очень мил. Вот и все.
Немец угрюмо отстранился.
— Не верю, — процедил он сквозь зубы.
В саду фельдфебель оставил молодого человека у стены. Шестеро солдат выстроились в ряд напротив него, шагов за десять. Офицер подал команду, щелкнули затворы.
— Я не намерен больше тянуть, — сказал Диссен. — Итак, вам нечего сказать, чтобы спасти ему жизнь?
Старик покачал головой.
Офицер в саду поднял голову и посмотрел на окно. Диссен махнул рукой. Офицер повернулся, выпрямился и резко выкрикнул команду. Раздался неровный залп. Человек у сливового дерева обмяк, упал наземь, тело дернулось раза два и застыло неподвижно.
Старик отвернулся, еле одолевая дурноту. Диссен отошел на середину комнаты. Часовой по-прежнему бесстрастно стоял у двери.
— Не знаю, верить ли вашей басне, — хмуро сказал наконец Диссен. — Если вы шпион, то, во всяком случае, очень ловкий.
— Я не шпион.
— Тогда что вы делали во Франции? Зачем шатались повсюду, переодетый французским крестьянином?
— Я уже вам говорил Много раз, — устало сказал старик. — Я старался вывезти детей в Англию, отправить их к родным или в Америку.
— Ложь, ложь! — взорвался немец. — Вечно та же ложь! Все вы, англичане, одинаковы! Упрямы, как мулы! — Он вытянул шею и кричал прямо в лицо Хоуарду: — Все вы одна шайка! — Он кивнул на сад за окном. — Вы могли этому помешать, но не помешали.
— Я не мог помешать вам убить этого юношу. Это на вашей совести.
— Я не хотел его убивать, — мрачно сказал гестаповец. — Он меня заставил, вы оба заставили. Вы оба виноваты в его смерти. Вы не оставили мне другого выхода.
Молчание.
— Все время вы только и делаете, что лжете и подкапываетесь под нас. Ваш Черчилль и ваш Чемберлен провокаторы, житья нам не давали, это они заставили нас воевать. И вы такой же.
Старик не отвечал.
Немец немного овладел собой, прошагал через комнату и сел к столу.
— Сочинили басню с отправкой детей в Америку. Не верю ни одному слову.
Старик очень, очень устал. Сказал равнодушно:
— Не в моих силах вас убедить. Но это чистая правда.
— Вы все еще утверждаете, что хотите послать этих детей к вашей замужней дочери?
— Да.
— Где именно она живет в Америке?
— На Лонг-Айленде, это место называется Бухта.
— Лонг-Айленд. Там живут богачи.






