ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Невил Шют (Nevil Shute, 1899–1960) — настоящее имя — Невил Шют Норуэй. Родился в местечке Илинг (графство Миддлсекс). В годы первой мировой войны служил в английской армии, после войны окончил Оксф... Крысолов Невил Шют 1 Его зовут Джон Сидней Хоуард, мы с ним члены одного и того же лондонского клуба. В тот вечер я пришел туда ужинать около восьми, усталый после долгого дня и нескончаемых разговоров о моих взглядах на войну. Он входил в клуб впереди меня — высокий изможденный человек лет семидесяти с несколько нетвердой походкой. В дверях он зацепился за коврик, споткнулся и чуть не упал; швейцар подскочил и подхватил его под локоть. Старик посмотрел на коврик и ткнул в него зонтом. — Черт, зацепился носком, — сказал он. — Спасибо, Питерс. Видно, старею. Швейцар улыбнулся. — Многие джентльмены спотыкаются тут в последнее время, сэр. Я только на днях говорил об этом управляющему. — Ну, так скажите еще раз и повторяйте до тех пор, пока он не наведет порядок, — сказал старик. — В один прекрасный день я упаду мертвый к вашим ногам. Вам же этого не хочется, а? — Он чуть усмехнулся. — Совсем не хочется, сэр, — сказал швейцар. — Надо думать. Очень неприятно, когда такое случается в клубе. Не хотел бы я умереть на коврике у порога. И в уборной не хотел бы. Помните, Питерс, как полковник Макферсон умер в уборной? — Помню, сэр. Это был весьма прискорбный случай. — Да… — Старик немного помолчал. Потом прибавил: — Да, в уборной я тоже не хочу умереть. Так что смотрите, пускай коврик приведут в порядок. Передайте от меня управляющему. — Непременно, сэр. Старик двинулся дальше. Я ждал, пока их беседа кончится, надо было получить у швейцара письма. Он вернулся за перегородку, подал мне мою почту в окошко, и я стал ее просматривать. — Кто этот старик? — спросил я от нечего делать. — Это мистер Хоуард, сэр, — ответил швейцар. — Он, кажется, очень озабочен тем, какая именно кончина его

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она постарается, чтобы ему приносили поесть, но он, наверно, понимает, все теперь будет не так хорошо, как хотелось бы.

Хоуард поблагодарил и поднялся по лестнице. Роза читала Шейле книжку о Бабаре; она забралась с ногами на кровать, и они вместе смотрели картинки. Шейла взглянула на Хоуарда, веселая, оживленная, какой он знал ее в Сидотоне.

— Regardez, — сказала она, — voici Jacko

[21]

карабкается на спину Бабару прямо по хвосту. — От восторга она никак не могла улежать спокойно. — Правда, какой озорник?

Хоуард наклонился и посмотрел на картинку.

— Да, озорная обезьянка, — сказал он.

— Ужасно озорная, — сказала Шейла.

— Qu'est-ce que monsieur a dit?

[22]

— тихонько спросила Роза.

Ронни объяснил ей по-французски, и дети снова перешли на этот язык. С Хоуардом они всегда разговаривали по-английски, но естественно переходили на французский, играя с другими детьми. Старику нелегко было определить, какой язык им ближе. В целом Ронни как будто предпочитал английский. Шейла, младшая, чаще сбивалась на французский, быть может потому, что еще недавно была на попечении няни.

Детям сейчас весело и без него. Хоуард достал саквояж и осмотрел: слишком он мал, все необходимое для троих не вместить. Этот саквояжик вполне снесет и Ронни, а кроме того, нужно достать чемодан побольше, его Хоуард понесет сам. Прекрасная мысль, решил старик и вышел из спальни, сейчас он купит дешевый фибровый чемодан.

На лестнице ему встретилась горничная. Немного робея, она остановила его:

— Мсье завтра уезжает?

— Придется уехать, надо освободить комнату, — ответил старик. — Но, я думаю, малышка уже достаточно оправилась и может ехать. К завтраку я позволю ей встать, и днем она немного с нами погуляет.

— Вот и хорошо. Ей полезно погулять по солнышку… — Горничная опять замялась, потом спросила: — Мсье поедет прямо в Англию?

Он кивнул.

— В Париже я не задержусь. Первым же поездом отправлюсь в Сен-Мало.

Она с мольбой обратила к нему изрезанное морщинами, преждевременно увядшее лицо.

— Мсье… даже страшно вас просить… Может, возьмете Розу с собой в Англию?

Хоуард молчал, он просто не знал, что тут отвечать. А женщина поспешно продолжала:

— У меня есть деньги ей на дорогу, мсье. И Роза хорошая девочка, очень хорошая. От нее вам не будет никакого беспокойства, мсье, она тихая, как мышка…

Всем существом старик чувствовал, что этот разговор нужно оборвать немедленно. Он знал, хоть и не желал себе в этом признаться: чтобы добраться до Англии с двумя детьми на руках, ему понадобятся все его силы. В глубине его сознания таился страх — страх перед неминуемым, непоправимым несчастьем.

Он посмотрел на заплаканное встревоженное лицо и спросил, лишь бы выиграть время:

— Но зачем вам отсылать ее в Англию? Война никогда не дойдет до Дижона. Розе ничего здесь не грозит.