Настолько простым, что даже чудовищно искалеченный Дженкинс смог понять, в чем заключается его долг.
Медленно, демонстративно неторопливо лейтенант подошла к десантнику, охранявшему трубу, и отправила его отдохнуть. Затем она выдернула чеку из гранаты. Хотя Дженкинс по-прежнему не мог говорить, в шевелении его губ явственно читалось: «Спасибо».
Сильва находился слишком далеко, чтобы почувствовать или услышать взрыв, но последствия его он оценил первым.
– Управление потеряно! – прокричал кто-то.
Палуба затряслась, «Истина и Единение» начал переворачиваться, и Уэлсли произнес свои последние слова:
– Вы хорошо ее воспитали, майор. Вы можете гордиться.
Затем корабль врезался в землю, и вдоль всего его корпуса прогремели взрывы. Крейсер, как и все, кто находился на его борту, прекратил свое существование.
– Ты уверен? – требовательным тоном спросил ’Замамей. Его голос слегка искажался динамиками рации и усилившимися помехами.
Яяп не был уверен ни в чем, кроме того, что поступающие в центр доклады становятся все хуже и хуже. Ковенантов со всех сторон теснили и Поток, и Стражи. Ворчуну показалось, что в его животе неожиданно образовался огромный холодный камень… Яяпа даже начинало подташнивать.
Но в этом он никогда бы не признался, и особенно кому-то вроде ’Замамея, поэтому крошечный солдат постарался сдержать свои эмоции.
– Да, ваше превосходительство. Если сверить полученные отчеты с картами корабля, имеющимися здесь, у человека не остается иного выхода, кроме как воспользоваться люком Е-сто семнадцать, сесть на лифт V-двенадцать шестьдесят девять и подняться на нем к служебному коридору седьмого класса, проходящему вдоль корабля.
– Хорошо поработал, Яяп, – произнес воин элиты. – Мы уже в пути.
Так и не поняв причин этого, невзирая на все пережитые страхи, ворчун почувствовал странную признательность к офицеру.
– Вы бы там поосторожнее, ваше превосходительство. Этот человек крайне опасен.
– Не волнуйся, – ответил ’Замамей. – На моей стороне неожиданность. Это должно уравновесить ставки. Я свяжусь с тобой, как только убью его.
– Конечно, ваше превосходительство, – произнес Яяп.
В трубке раздался щелчок, и ворчун понял, что это был последний раз, когда он слышал голос своего командира. Дело было не в том, что он не верил в способность ’Замамея одержать верх над человеком. Просто Яяп полагал, что все они скоро умрут.
Так что крошечный воин заявил, что отправляется перекусить, покинул центр связи и больше туда не возвращался.
Вместо этого Яяп поспешил загрузить в «Призрак» суточный запас пищи и канистру метана, а затем покинул «Столп осени». Уже через пару минут он обрел то, что столь долго искал: чувство покоя. Впервые за долгие, долгие дни ворчун был счастлив.






