Барри отступил назад и нервно оглянулся на Левина.
– Видишь? – сказал Левин. – Видишь, что он такое?
Барри сел на бревно и медленно провел ладонью по волосам. Минуту раздумывал, потом тихо фыркнул.
– Что? – спросил я.
– Не знаю. Во всяком случае, ты, я вижу, последователен.
– О чем ты?
– Он хочет сказать, – пояснил Левин, – что ты эгоистичный, себялюбивый, подлый эгоманьяк-гомофоб. Это вольный пересказ, но основная мысль такова.
– Отвали уже, а?
– А чего ты на
меня
злишься – это он так думает. Я бы, например, только с тобой и мечтал дружить, если б у меня умер отец, у матери случился нервный срыв, меня выкинули из школы, и я пытался раскрыться как голубой. Я б, наверное, дождался от тебя бездны поддержки.
– Роберт, – сказал Барри. – Прошу тебя. Последовало неловкое молчание. Я и не знал про нервный срыв его матери. Я бы спросил, но был слишком зол.
– Что ты обо мне наговорил, Барри? Невероятно, – сказал я.
Он ничего не ответил.
– Ты же мне друг вроде, мудак.
Потом мы без слов смотрели друг на друга. Разговор почему-то пошел куда-то не туда. Я хотел сказать что-нибудь про его маму, но не знал, как это выразить, чтобы не прозвучало глупо. Надо передать ей привет, я это знал, но я всего несколько раз ее видел – какие уж тут приветы. Поэтому я не знал, что сказать, – не знал, как сказать. И отступать тоже некуда. Теперь не моя очередь извиняться. Барри меня кинул и глумился надо мной с кем-то другим – уже второй раз, – и теперь этот дрочила ждет извинений от
меня.
Я определенно не собирался отступать.
Когда молчать стало слишком неловко, пришлось заговорить.
– Так ты изменяешь моему брату, да? – спросил я.
Барри снова фыркнул. Он всерьез рисковал потерять всю свою сексапильность, если собирался продолжать в том же духе.
– Барри, прошу тебя. Что, черт возьми, я, по-твоему, должен сделать? – И тут я это почувствовал – не слезы, а какая-то вода в глазах. Я попытался сморгнуть, но стало только хуже.
Правда, увидев, как это подействовало на Барри, я понял, что сделал что-то правильное. Он был потрясен. Смотрел на меня так, будто... будто я произвел на него впечатление, что ли.
Некоторое время он просто смотрел, потом шагнул и обнял меня. Вот так просто.
Смешно – это был первый раз, когда мы обнимались.
Я открыл глаза и увидел перед собой Левина, весьма комично обломанного.
– Барри, – сказал он. – Ты что это творишь?
– Беги к мамочке, Левин. Это все, на что ты способен, так что отвали, недоумок, – ответил я.
И пожалел, что заговорил. Барри отступил назад и нервно оглянулся на Левина.
– Видишь? – сказал Левин. – Видишь, что он такое?
Барри сел на бревно и медленно провел ладонью по волосам. Минуту раздумывал, потом тихо фыркнул.
– Что? – спросил я.
– Не знаю. Во всяком случае, ты, я вижу, последователен.






